В итоге отец Менчу ушел и нашел работу на кофейных плантациях (finca), расположенных вдоль побережья Гватемалы. Он «забрал свою мать у того семейства сразу, как только смог. Она стала вроде любовницы работодателя, хотя у того была жена. Ей пришлось согласиться, потому что ей некуда было пойти». Так «финки» стали всей их жизнью. Менчу родилась в 1959 году. «Когда я была еще совсем маленькой, мать брала меня с собой на финку, завернув в платок за плечами». С гор до побережья они добирались на грузовиках. «Я очень хорошо помню поездки на грузовиках. Я даже не знала, что это такое… В каждом помещается человек сорок. Но вместе с людьми едут животные (собаки, кошки, куры), которых люди из Альтиплано забирают с собой, когда отправляются на финки». Поездка длилась две ночи и день, в течение которых людей тошнило и они пачкали грузовики. «К концу поездки вонь людей и животных становилась нестерпимой… мы походили на цыплят, выбравшихся из горшка… едва могли ходить».
С восьми лет Роберта работала сначала на кофейных, а затем на хлопковых плантациях; в школу она никогда не ходила. (На фотографии во вкладке показаны современные дети Гватемалы, собирающие кофе.) Рабочим давали лепешки-тортильи с бобами, но в столовой («кантина») на финке продавались и другие продукты, особенно алкоголь. «На каждой финке в Гватемале есть кантина, собственность землевладельца, где рабочие напиваются… и залезают в долги. Часто они тратят там всю свою зарплату. Они напиваются, чтобы развеселиться и позабыть о горестях». Но Ригоберту учили крайней осторожности. «Моя мать говорила: “Ничего не трогай, иначе нам придется платить…” Я спрашивала мать: “Зачем нам ездить на финку?” И моя мать отвечала: “Потому что так нужно”».
Ригоберта вспоминала, как впервые увидела землевладельца. «Он был очень толстым, хорошо одетым и даже с часами. Тогда мы не знали, что бывают часы». У Ригоберты не было не то что часов, а даже обуви. Приехавшего землевладельца
сопровождали человек пятнадцать солдат… Надсмотрщик сказал: «Кто-нибудь, станцуйте для хозяина…» Хозяин заговорил, и надсмотрщик начал переводить то, что тот говорил. Они сказали, чтобы мы пошли и поставили отметки на листке бумаги… Все мы пошли, чтобы поставить отметки на бумаге… Я помню, что на листке были квадраты с тремя или четырьмя рисунками… Он пригрозил нам, что, если кто не поставит отметки на листке, того лишат работы и не заплатят.
Хозяин уехал, но потом… он постоянно мне снился… наверное, из-за страха, так на меня воздействовало его лицо… все дети убегали… и плакали, завидев того ладино, а еще солдат и оружие. Они думали, что те убьют их родителей. Я тоже так думала. Я думала, они собираются всех убить.
Так проходили «выборы» по-гватемальски. «Они приехали на финку и сообщили нам, что победил президент, за которого мы голосовали. Мы даже не знали, что за кого-то голосуем. Мои родители смеялись, когда слышали слова “наш президент”, потому что он был президентом ладинос, а вовсе не наш».
Гватемальское государство казалось чем-то далеким и отстраненным. Оно даже не было государством для большинства населения, это было государство ладинос. Когда Ригоберта впервые посетила столицу, город с тем же названием «Гватемала», ей также приходилось соблюдать крайнюю осторожность. Ее отца вызвали в INTA (Национальный институт аграрной трансформации) и объяснили, что «существует тюрьма для бедных, и если ты туда не поедешь, то тебя отправят в тюрьму… Мой отец говорил, что туда не пускали, пока не проявишь уважение. “Когда зайдешь, стой смирно и ничего не говори”, – повторял он». В сельской местности людям из народности киче также приходилось иметь дело с целой иерархией правительственных чиновников, начиная с военного комиссара и до мэра с губернатором, и все они были ладинос. Они не столько предоставляли государственные услуги, сколько вымогали взятки: «Чтобы увидеться с военным комиссаром, нужно было сначала дать ему мордида – так мы называем взятку в Гватемале». Слово mordida буквально означает «укус» («кусок»). Ригоберта с горестью заключает: «В Гватемале мы никак не можем защитить себя от правительства». Люди пытались. Отец и брат Ригоберты решили организовать местных деревенских жителей. 9 сентября 1979 года ее брата убили солдаты.
