Когда грубость жизни разрушает в детстве нежную младенческую душу, она разрушает ее навсегда. Эти ранние уродства и травмы неизлечимы. Но их редко принимают с той же безусловностью, с какой принимают незабываемые райские видения детства. Этими видениями мы питаемся всю жизнь, бережем их как святыню, понимаем что их уже ничто не может заменить. Жуткий опыт детства мы хотим наоборот замять. Но это невозможно. В самом деле, чем? И рай и ад мощнее серединки, которою мы пробавляемся в ужасе перед крайностями. И то сказать, как не опасаться: в детстве нас ангел нес на крыльях, а теперь смерть зияет отовсюду. И пугает нас тем, что рай в прошлом и ему не бывать, а ад жив и всегда готов раскрыть свою пасть.
4.8.1977
У Гвардини (в «Das Gebet des Herrn») можно найти мягкое объяснение одному загадочному и суровому слову святых отцов Церкви. Они в парадоксально заостренной, как часто у них, форме говорили, что под «ближним» второй заповеди Христа надо понимать Бога: это Он друг, Он самый близкий к нам, как Он же и самый дальний. Такая прямолинейность вот уж действительно твердая пища, которая всех нас, теперешних, отпугивает и расхолаживает. Думают, что если ближний это опять же Бог, то для человека не остается уже никакого места, и отвергают это толкование как устаревшее или «монашеское». Это конечно неверно: человеку таким путем только и приготовляется царственное место. Человек в представлении современной мифологии, т. е. отдельный, воплощенный, одетый демон, конечно не ближний, как он и не дальний, и конечно не Бог; он просто чужой. Но зыбкие образы переодетой мифологии это даже и не мягкая пища; это вообще не пища; может быть это просто отрава. Если взять реальность человека (между прочим реальность излюбленное слово Гвардини) и заметить, как часто она на самом деле жутко близка нам (например хотя бы тогда, когда мы переживаем в толпе свое интимное существо, если взять самый частый и самый неинтересный случай), то вторая заповедь приобретет неслыханный и дерзновенный смысл, о котором трудно и подумать, который нельзя высказать яснее чем в словах самой той заповеди. Нас приглашают увидеть любимого как раз в том, от чего мы с ужасом отшатывается как от темной, бездонной глубины. В мягких выражениях Гвардини, мы любим Бога как творца, любящего Свое творение, и значит в Боге и через него любим творение.
6–9.8.1977
На воскресной проповеди о. А. говорил о том, как Господь исцелил расслабленного. Человек не мог бы этого сделать. Как расслабленный, всякое слово только человеческое шатко, болезненно. Его может восставить и исправить только Бог. Поэтому человек говорит и пишет и не знает, как отзовется его слово. Только по его вере, стало быть не к неверующему и бредящему наобум, Господь может прийти и спасти то, что само от себя спастись никогда не спасется. Так что не только начала слова (альфу) дает Бог, но и последнее совершенство слова, выручая его, дает тоже только Он (омегу). Может быть, даже наобум сказанное слово Бог может спасти — случайно, просто так, по милости. Но взятое у Него как у альфы слово и не возвращенное Ему в сердечной простоте — вот уж никогда, не по злобе, а потому что оно само скрывается от Бога; даже и не скрывается конечно, а просто сразу тем самым исчезает, гибнет.
9.8.1977
Самосознание может удушить. Если направляешь его на себя — все равно, варишься ли при этом в собственном соку или пишешь, общаешься — получающееся совершенствование грустно, давит. Это как если бы ворона получила самосознание. Она может быть только стала бы много несчастнее. Не зря самосознание только у человека; он может его отдать Богу, который дает обещания счастья. Безумствующая ворона наверное уже не смогла бы безумствовать, если бы получила самосознание. Только человек может даже с самосознанием безумствовать и ликовать от невыразимого. Совершенствование по Евангелию не доделки и подчистки, а возрастание, достижение полноты. Совершенный значит просто взрослый. Обещано однако, что такому взрослому открывается Царство. (Здесь блаженство кропотливой работы.) Совершенный это способный безумствовать во всей полноте и открытости.
Впрочем, я может быть оболгал ворону. Возможно она тоже способна безумствовать с самосознанием, только оно будет очень трагическое, трагичнее чем у человека.
22.8.1977
