— Конечно, можешь. Когда я говорю, что убью твоего брата, если ты откажешься, я говорю совершенно серьезно. И, кроме того, я клянусь тебе, что также возьму и тебя под стражу, после чего ты обнаружишь, что, хоть у моей личной охраны нет голосовых связок, в остальном они полноценные мужчины. Когда они закончат с тобой, то если ты будешь еще дышать, я скормлю тебя своим собакам. Мясо мужчин я сервирую к столу своих охранников.
Внизу Алан дернулся и попытался поднять голову. Когда это оказалось невозможным, он чуть повернул ее и на Амари уставился единственный налитый кровью глаз. Его разбитые губы шевельнулись, из глаза скатилась слеза, стекая по сломанному носу.
Казалось, что его губы произнесли: «Прости».
Она снова представила его новорожденным младенцем в своих объятиях, и Амари увидела его таким, каким он был когда-то, в прошлой жизни: круглолицым, румяным и теплым…, защищенным…, он смотрел на нее близорукими, любящими глазами.
— Я тебя вытащу, — услышала она свой голос, — просто продержись еще немного…, и я вытащу тебя отсюда.
— Хорошо, — объявил Чален, когда панель начала закрываться, — молодец.
Алан начал вырываться, в панике дергая ногами: «Помоги мне… Амари!»
Она наклонилась еще ниже: «Я скоро вернусь! Я обещаю…, я люблю тебя…»
Арена закрылась. И она на мгновение зажмурила глаза. Крики ее брата стали глуше, но ужас в его голосе резонировал в ее голове, как реактивный двигатель, вызывая хаос в мыслях.
Завоеватель хмыкнул, пытаясь оторвать свое хрупкое тело от трона. Женщина в мантии с электронным голосовым аппаратом материализовалась рядом с ним, протягивая золотую трость. Она не дотрагивалась до него, но позволила ему подняться самостоятельно.
— Пойдем, — сказал он, — ты должна отправиться в путь до наступления рассвета, если хочешь добиться успеха. Твоего брата оставят в покое, но и медицинскую помощь ему не будут оказывать. Стыдно будет потерять его из-за отказа организма, пока ты размышляешь над неизбежным.
«Черт побери, Алан, — подумала она. — Говорила я тебе, что легких денег не бывает». И все же она не могла злиться на него. Пока она не спасла его и не вылечила.
— И в качестве демонстрации моей добросовестности, — ощерился Чэйлен, — я предоставлю тебе оружие, чтобы обеспечить безопасность и успех всего предприятия.
ПОДЗЕМНЫЙ УРОВЕНЬ ЗАМКА представлял собой лабиринт сырых каменных коридоров, освещенных факелами. Насколько Амари могла судить, под землей не было никакого движения воздуха, хотя она и не ожидала вентиляции или комфорта в месте, где не было электричества и которым управлял сумасшедший, который сделал буквально невозможным для своих подчиненных спорить с ним.
Перед ней Чэйлен ехал на помосте, который несли четыре стражника, по одному на каждом углу, четверка шла с идеальной координацией, как упряжка лошадей. Время от времени Завоеватель кашлял, как будто легкое покачивание или, возможно, плесень на стенах и крысиное дерьмо на полу, раздражало его дыхательные пути.
Амари отслеживала каждый поворот направо и налево и все проходы между ними, составляя в уме трехмерную карту территории.
— Значит, вы храните оружие и боеприпасы в оружейной, — пробормотала она, — или это больше похоже на бункер.
— У меня есть много вещей, в которые я не посвящаю других.
— Мне повезло.
— Это правда, тебе очень повезло.
Процессия остановилась, и каменная панель отодвинулась, открывая еще один длинный коридор. Он был неосвещенным, и в нем был какой-то запах… другой запах…
— Иди, — приказал Чэйлен, — и возьми факел.
— Вы позволите мне выбрать то, что я хочу? — сухо спросила она, — что если я возьму больше одного пистолета?
Что если она возьмет весь арсенал, вернется назад и убьет ублюдка прямо здесь и сейчас? Удивительно, что она не испытала никакой брезгливости от этой мысли.
— Он один. Ты возьмешь то, что тебе дают, и отправишься на поиски, чтобы вернуться с тем, что принадлежит мне, и уйти с тем, что принадлежит тебе.
— Да, я помню условия сделки, — она повернулась к Завоевателю, — но вы не сказали мне, куда я иду. Или как я узнаю женщину.
— Это будет очевидно. Если же нет, то это не сулит ничего хорошего для твоего брата.
— Чушь собачья.
Рябое лицо Чэйлена скривилось в мерзкой улыбке: «Нет, это следствие ваших с братом решений. Он решил украсть у меня. Ты решила заступиться за него. Тебя раздражают решения, которые вас никто не заставлял принимать, и это глупо, учитывая, что ты могла остаться в стороне, но не осталась. Если тебе это не нравится, ни я, никто другой не сможет тебе помочь».
Она подумала о своем брате, висящем мертвым грузом между двумя охранниками.
— Где мой факел? — спросила она.
Чален тихо рассмеялся: «О, как бы я хотел встретить тебя раньше! Из тебя получился бы потрясающая любовница».
— Никогда, — подумала она, когда рядом с ней появился охранник. Она взяла факел и вышла в коридор.
— Один совет, — сказал Чэйлен.
Амари оглянулась через плечо: «Можешь оставить его себе. И иди к черту».
Он снова сверкнул в улыбке обломками своих зубов, и она поняла, что будет видеть это в своих кошмарах.
