Но и зеркало, и Кларенс говорили ей, что выглядит она блистательно, и если последняя еще могла лгать, то первое — никогда. Оливия была как цветочный бутон в момент, когда он раскрывается полностью, как пик зари, вспыхивающей огненными всполохами, — это был ее час. Она выглядела красивее, чем когда бы то ни было, но знала, что выглядеть лучше, чем сейчас, ей уже никогда не удастся. В следующий миг цветок начнет увядать, а заря померкнет. Так пусть же она оставит свой отпечаток на ленте времен именно тогда, когда ее красота переживает триумф. Может, власть над сердцем графа — это ее последняя победа? Что ж, тогда она бросит все силы на это сражение — а потом под гром аплодисментов, улыбаясь толпе, навеки сойдет со сцены и растворится в мире теней.
Улыбаясь в предвкушении, Оливия мягко вплыла в малую гостиную. Стук сердца воинственным маршем отдавал у нее в ушах, каждый мускул ныл в напряжении. Перед выходом она отрепетировала выражение лица, с которым встретит графа — что-то вроде таинственной скромности — и успела заранее надеть эту маску, но напрасно: в комнате никого не было.
За узорчатой каминной решеткой потрескивали поленья. Синевато-желтое пламя то разгоралось ярче, то сходило на нет, точно дыхание спящего. На лаковой поверхности рояля горели свечи и стоял декантер с вином и пустыми бокалами. Рядом на кофейном столике нашла место ваза с фруктами и блюдо с маслинами и горными сортами сыра. Оливию внезапно разобрал смех. Банально, до боли банально — сколько раз она находила похожую сцену в третьесортных романах. «Прекрасный принц» сперва напоит печальную даму вином, накормит ягодами, а потом выведет на балкон любоваться ночным небом. Об этом писали все кому не лень, и многие до сих пор грезят чем-то подобным, воображая трио из вина, фруктов и звезд апофеозом романтизма. Грустно, что мечтания большинства барышень так однообразны и что их преданные воздыхатели по-прежнему проигрывают эти нехитрые сценарии. Хэлли бы сейчас закатила глаза и блаженно вздохнула: «Как это прекрасно. Настоящая сказка!». Оливия усмехнулась, представив ее. Но ей такой расклад только на руку. Если Колдблад ведет охоту на ее сердце с помощью таких избитых приемов, ничто не помешает ей раскинуть собственные сети. Сам того не ведая, граф сегодня попадется на крючок. Оливия уже мысленно потирала руки.
Снаружи послышались шаги, и высокий силуэт Колдблада сперва показался на пороге, потом, шагнув к тусклому свету, приобрел более ясные черты.
— Кажется, недавно вы сочли мое опоздание дурным тоном, — улыбнулась ему Оливия, заранее приготовившая эту реплику.
— В этот раз, ты рано пришла, дорогая, — возразил граф, кивком головы указав на циферблат напольных часов. — Но мне льстит мысль, что ты ждала нашей встречи с таким нетерпением.
— По-моему, люди придают слишком большое значение времени. Его придумали, чтобы оно служило нам, делая жизнь проще, и не заметили, как оно обратило нас в рабство, — растягивая слова, проворковала Оливия, не разрывая зрительного контакта с графом. Как там он сегодня учил Себастьяна? «Не разрывай контакт. Умение предугадывать движения противника скомпенсирует недостаток способностей. Тогда ничто не помешает нанести своевременный выпад». Мог ли он подумать, что его же тактика будет использована против него — только совсем в другой битве?
— Да. Если только не оно придумало нас, — ответил Колдблад. По его лицу сложно было сказать, что он думает, но Оливии показалось, что от его слов повеяло скукой, и она поспешила переменить тему.
— Что вы думаете об этом платье? — спросила она, сделав шаг вперед, чтобы дать ему возможность рассмотреть ее во всей красе. Колдблад с тем же равнодушным взглядом обвел ее глазами:
— Я бесконечно рад за модистку, которая за неделю получила свой годовой доход.
— Вам не нравится? — Оливия почувствовала, как в горле встал ком. И это все? Вся награда за долгие часы, проведенные в приготовлениях перед зеркалом?
— Я этого не сказал. Оно весьма привлекательно.
Оливия сжала пальцы левой руки в кулак. В свой адрес, она ожидала слов «бесподобна», «ослепительна», «обворожительна». То, что она услышала, прозвучало неискренним комплиментом, к тому же, слова были произнесены не в ее адрес, а в адрес платья, а это было даже хуже, чем ничего. Хорошо хоть он не сказал «весьма мило» — иначе она надолго бы лишилась дара речи от возмущения. Но его лицо, действительно, осталось непроницаемым — значит, ей не удалось поразить его в самое сердце. Досадно, но у нее вся ночь впереди — будет время наверстать упущенное.
— Благодарю, — сладко улыбнулась она, будто бы и не обиженная его пренебрежением. — У меня были сомнения насчет этого платья.
Колдблад молча разлил вино по хрустальным бокалам и протянул один ей.
— Как вам удалось справиться с таинственными делами? — спросила Оливия, принимая бокал за ножку. Пауза в разговоре показалась ей неловкой, и голос выдал ее смущение.
— Успешно, — коротко кивнул ей граф. — Надеюсь, тебе не пришлось скучать в мое отсутствие?
