Минуты жарких споров и увещеваний прошли, и сейчас хозяин, пренебрегая правилами хорошего тона, стоял у окна спиной к трем своим гостям. Статная молодая женщина с длинной, искусно плетеной косой стояла сердито скрестив на груди руки. Золотоволосый мальчик, ровесник Себастьяна, играл на ковре в кубики, а пожилая женщина в мешковатых цветастых одеждах, сидя на тахте, самозабвенно вязала, вслух считая петли. С ее стороны доносилось убаюкивающее бормотание.
— Если это все, из-за чего ты нас позвал, то больше нам здесь делать нечего, — отрезала молодая женщина с косой.
— Четыре… Успокойся, Крессентия, не то снова… пять… выйдешь из берегов, — проворчала пожилая женщина, не поднимая глаз от пряжи.
— Едва ли люди бы любили тебя так сильно, будь им известно, с какой легкостью ты готова вынести чужой душе приговор, — спокойно произнес Колдблад, не отворачиваясь от окна, будто бы его нисколько не занимало происходящее в комнате.
Крессентия шумно выдохнула, стиснув пальцы в кулаки:
— Я?! Это я-то? Уж кто бы говорил, гнусный убийца!
— Я лишь выполняю свою долг.
— Какой ценой, Финнеган?! — возмущенно возвела к потолку ладони девушка.
— Той, которую небходимо заплатить для восстановления равновесия, — невозмутимо ответил хозяин.
— Это решение вне твоих полномочий, — отрезала она. — Или ты забыл, кто ты?! В таком случае, позволь тебе напомнить, пока ты совсем не заигрался в Бога…
— Я с тобой не согласен. Это решение как раз внутри моих полномочий.
— Да неужели?! Мы оба знаем, кто думал точно так же и чем это закончилось.
— Ну-ну, дорогие, не нужно ссориться, — ласково одернула их пожилая дама, точно нашкодивших детей. Она отложила пряжу, строго смотря на спорщиков из-под очков-половинок. — Я думаю, что в произошедшем есть промысел судьбы. Но Финнеган, ты должен понимать, что вряд ли Себастьяну удастся избежать зова крови.
— Что ты хочешь сказать, Аурелия? — насторожился граф.
— Колдблады всегда принадлежали северу, — пожала плечами вязальщица. — Или как Ледяные, или как Хранители, третьего не дано.
— Хранитель может быть только один, — тихо напомнил ей граф.
— Действительно, — медленно кивнула Аурелия, не сводя с него внимательного взгляда. Граф крепко стиснул зубы и молча отвернулся к окну.
Крессентия, бросив укоризненный взгляд в сторону вязальщицы, подошла ближе и встала рядом с ним.
— Прости нас, Финнеган, — нежно зазвучал ее певучий голос. — Особенно меня. Мне не следует забывать, как много выпало на твою долю. Мы бесконечно благодарны за твою великую жертву. Но пойми, что иногда природе нельзя помешать, и она берет свое. В таком случае, нам нужно не искать лазейки, но довериться ее мудрости и поступать в соответствии с непреложными законами миропорядка, которые мы охраняем.
Крессентия протянула руку и попыталась коснуться его щеки.
— Если бы мы всегда доверяли природе, я бы не стоял бы сейчас перед вами, — поморщился граф, перехватывая ее кисть за запястье и отводя в сторону, будто к его лицу поднесли насекомое. — Не стоит полагаться на случай. Особенно, когда однажды мы уже нарушили правила.
— Теперь я вижу, что, возможно, это была ошибка, — грустно сказала Крессентия. Граф собирался возразить, но его перебил мальчик на полу, который небрежно опрокинул башню из кубиков, так что все обернулись, привлеченные грохотом. Даже Аурелия оторвалась от вязания — цифра семь так и осталась на ее губах чуть слышным «с-с-с».
— Я что-то совсем запутался. Вы все слишком усложняете, — сказал мальчик, проказливо улыбаясь. — У смертных есть свобода выбора, так? Давайте же дадим выбор леди Колдблад. В этом случае, балансу ни что не угрожает, так ведь?
— Отличная идея, Лео! — просияла Крессентия.
— И заведомо проигрышная, — процедил сквозь зубы лорд Колдблад. — Если бы вы только знали… Эта женщина — худшая среди смертных.
— Финнеган, это лучшее, что мы можем пока предложить, — вмешалась Аурелия. — Почему бы тебе не дать ей шанса? Хотя бы до конца весны. Иногда смертные способны нас удивить. Если ничего не выйдет, мы снова соберемся вместе и подумаем над другим решением, ладно?
— Потеря времени, — вздохнул граф. — Но так и быть. Я согласен немного подождать, пока Себастьяну не стало хуже. Условимся на этом, и я вас больше не держу.
Лео помахал рукой и пропал бесследно вместе с кубиками. Крессентия тепло улыбнулась графу:
— Совсем забыла сказать: поздравляю со свадьбой, Финнеган. Как знать, может, когда-нибудь лед, которым ты сам сковал свое сердце, растает?
— Помнишь, что сказала Аурелия? — сухо ответил Колдблад. — Или Ледяные, или Хранители, третьего не дано.
— А я вот верю в светлое будущее, — пожала плечами девушка, и, коснувшись оконного стекла, растворилась в воздухе, оставив после себя мускусный запах гиацинтов.
— Как же иначе, — мрачно пробормотал граф.
Аурелия задержалась. Подняв на графа умные глаза в сетке мелких морщинок, она взяла его за руку, и даже через тонкое кружево ее перчаток он ощутил, до чего продуманным было это прикосновение. Он не сопротивлялся.
