— Неужели ты никогда не слышала о Ледяных? А о феях? Об эльфах? Раньше магический народец часто являл себя смертным, люди задабривали его жертвоприношениями, умоляя об урожае и благосклонности, смельчаки искали эльфийские пещеры, наполненные драгоценными камнями, барды — секрет музыки фей, раз услышав которую, теряешь рассудок. Человечество сильно изменилось за прошедшие столетия. Люди теперь верят в саморегуляцию природы и не признают вмешательства иного разума. Если только это не разум божественного свойства, — граф ухмыльнулся, и если бы его сейчас видела Ката, она бы нашла явное сходство с Гордоном. — Я не могу сказать, что феи управляют природой, скорее, феи и есть сама природа. Они сотканы из эфирной субстанции, тонкой и легкой, как облако: из магии и стихий. Четыре клана по три месяца управляют миропорядком: клан севера, востока, запада и юга — и несмотря на то, что случаются межклановые войны, этой договоренности уже тысячи лет. Благодаря ей люди знают четыре сезона, вовремя засеивают поля и собирают урожай. Но поскольку мир фей — это мир хаоса, нужен тот, кто следил бы за равновесием и устанавливал порядок. Это делаем мы, Хранители. Все Хранители раньше когда-то были людьми, пока однажды тем или иным способом не стали частью магического мира. Крессентия, Хранительница востока, была похищена прямо из-под венца: восточный клан жить не может без любви и танцев и грешит похищениями юных прекрасных дев. Аурелия, Хранительница запада, была странствующей сказочницей и сама нашла мир фей — редкая честь для смертного. Лео, Хранитель юга, — ребенок, последовавший за музыкой и заблудившийся в лесу. Среди всех, Хранители севера — единственные, кому магия передается через кровные узы, именно поэтому лишь нас величают «королями». Это благодаря особой природе северных фей, Ледяных… Они настолько иные, что о них вообще мало что известно. Высокие альбиносы, от чьей красоты можно ослепнуть, они живут высоко в горах, в расщелинах скал и ледяных пещерах. Они не поют и не танцуют и равнодушны к делам смертных. Лишенные чувственности рабы холода, они не знают ни боли, ни удовольствия. Единственное, что может на короткое время пробудить их чувства, — это сердца людей. Но получить человеческое сердце — задача не из легких. Сердце нельзя забрать против воли, сердце, полученное путем угроз и насилия, спустя несколько дней гаснет навеки. И мой брат, чувствуя, что превращается в Ледяного, пользуясь своим положением, начал охоту за сердцами смертных.
— Те скелеты в подземелье?.. — тихо спросила Оливия, придвигаясь ближе к графу, отчасти чтобы поддержать его, отчасти, чтобы переменить позу, в которой у нее начали затекать конечности.
— Да, — тихо сказал Колдблад, и на миг губы его судорожно сжались, но потом на мраморном лице вновь появилось хорошо знакомое выражение отчужденности. — Ведь что такое ледяное могущество? Чтобы вынести холод, нужны стойкость и мужество, а расшатанная психика моего избалованного брата этому не способствовала. Он обезумел. Настала суровая зима, снег валил не переставая, дороги сковало льдом. А Гордон все рыскал по свету в поисках наивных дам, которые под его чарами с радостью расставались с самым ценным, что у них было. Гордон утверждал, что любил каждую из них, что без любви он никогда бы не смог заставить их воспылать к нему страстью, поэтому изображал глубокую скорбь, убивая апатичные тени и складывая тела в подземелье замка, превратившееся в склеп. Он рыдал, рвал на себе волосы, месяцами не снимал траур. Но каждый раз начинал по новой. Что тут сказать? Паяц обнажил свою суть, шут получил королевские регалии. Брат не мог остановиться: терзаемый мучительным холодом, он пристрастился к живительному нектару чужих сердец. Лишь тут другие Хранители взбунтовались. Феи запада выковали волшебное зеркало, в которое заманили брата. Ледяное могущество по-прежнему было при нем, а значит, мне пришлось, пересекая границы миров, навещать его, чтобы обязанности Хранителя севера оставались исполненными. Мне пришлось сковать свое сердце льдом, чтобы сохранить твердость духа. Это зеркало в комнате за фамильной галереей, и именно поэтому я запрещаю посторонним пересекать ее порог.
— А что будет, если разбить зеркало?
— Я задавался этим вопросом. Узник, скорее всего, погибнет, но вот что случится с магией… Этого нельзя предугадать. Ледяная магия — самая необузданная, она обладает невероятной мощью, и если позволить ей вырваться из зеркала бесконтрольно, случиться может самое страшное. Настанет вечная зима, или Ледяные получат доступ к сердцам смертных, или холод уничтожит все сущее… Не знаю. Случиться может все, что угодно. Но подожди, Оливия, дай мне закончить историю. Ведь я не сказал главного. Элинор, та девушка, на которой женился брат, произвела на свет сына.
— Себастьян?
