— Это так, — прерывисто вдохнул и выдохнул Гордон, с видимым усилием контролируя очередной припадок. — Все так. Но не чувствовать боли еще не означает чувствовать себя живым, так ведь? Я хочу быть хозяином своей судьбы, а не рабом собственного властолюбивого и вероломного братца. Ты ведь знаешь, что можешь мне помочь, так ведь? — он опустился перед ней на колени и поцеловал в скулу, а потом положил руки на плечи. — Понимаешь ведь, что моя жизнь в твоих руках, ведь так? Ты ведь можешь положить конец моим мукам… Можешь ведь вывести меня отсюда, а там, в настоящем мире, когда я верну себе могущество, ты станешь моей законной женой и я покажу тебе удовольствия реального мира. Все, что захочешь. Поедем в круиз по семи морям! Заведем ребенка! Вот чего бы тебе больше всего хотелось?
Ката опустила глаза и закусила губу. Пока он так возвышался над ней, она боялась совершить лишний вдох.
— Ну конечно же! — с горьким надрывом выдавил Гордон, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к ней спиной. — Не говори ничего, я ведь тебе противен, так?! Ведь и этот мир тебя влечет не ради меня, а потому, что здесь ты можешь быть красивой и свободной, так?
— Ну зачем вы так… Это неправда! — вспыхнула Ката.
— Да если в этом все дело, знай, что я могу подарить тебе какой угодно облик! Ты стоишь на пороге удивительной жизни, но вопреки логике не торопишься открывать дверь…
— Что же будет с его светлостью? — почти шепотом спросила Ката, боясь поднять глаза.
Она ожидала нового припадка ярости, но, к ее удивлению, Гордон лишь пожал плечами:
— Теперь, когда я встретил тебя, я больше не горю желанием отомстить. Да, Финнеган потеряет могущество, но поместье и титул я ему оставлю. Мы же с тобой отстроим все заново дальше, на севере, среди горных ущелий и алмазных пещер. Я не тороплю тебя с принятием решения, Ката. Но обещай, что подумаешь над моими словами, хорошо? А теперь возвращайся домой. Светает.
========== Глава 15 ==========
Решение пришло к Оливии вместе с конвертом от Хэлли, из которого помимо обычного скудного письма, выпала карточка с приглашением на свадьбу. Хэлли, к несчастию родителей, не одобрявших ее выбор, выходила замуж за Даниэла.
Оливии было безразлично, за кого ее сестра выходила замуж. Что было важно, так это скоропалительность свадьбы (Хэлли несомненно была в положении). Торжество было назначено на начало июня и предоставляло возможность претворить в жизнь план побега, занимавший ум Оливии последние недели. Оставалось лишь найти нужные слова, чтобы убедить Колдблада пренебречь своим правилом о принудительном заточении.
Следуя давно устоявшемуся ритуалу, перед тем как покинуть покои, Оливия придирчиво осмотрела себя в напольном зеркале и с радостью констатировала, что пребывает в одном из лучших дней своего цикла, когда черты лица будто бы мягче и симметричнее, чем обычно, цвет кожи — румянее и под глазами нет синевы. Она заметно поправилась и вернула себе цветущий вид, какой имела до замужества. Еще и волосы ее были уложены иначе: набок, как это недавно стало модно, и это необыкновенно подчеркивало изящный овал ее лица. Кисть ее правой руки теперь украшал золотой браслет с подвеской в виде лилии — неожиданный подарок графа. Оливия приняла его с беспечностью и иронией, стараясь не показывать, как много он для нее значит, но берегла его больше, чем какой-либо другой предмет из своего гардероба. Она даже ложилась в нем спать, рискуя порвать тонкую цепочку, а посреди дня часто задумчиво теребила подвеску, до тех пор пока металл в ее пальцах не становился теплым.
Теперь она грезила о юге: о светлых льняных платьях, шуме прибоя, звуках гитары и холодном шампанском. Она никогда не была на юге прежде — все ее представления были зарождены прочитанными романами, — но ей казалось, что именно там, любуясь садящимся солнцем на исходе длинного дня, она обретет покой и гармонию, и она набиралась терпения. В глубине души ей бы хотелось, чтобы Колдблад сопровождал ее, оставив ненавистный им обоим холод и свои первобытные убеждения, будто она должна отдать свое сердце мальчишке, но она знала, что на это не стоит рассчитывать. Она не понимала графа, его одержимость искуплением, меланхолию и чувство долга, но интуитивно она чувствовала, что решение, на первый взгляд казавшееся самым простым и удобным для них обоих, было бы им с презрением отвергнуто. И раз так, все, что ей оставалось, это взять свою судьбу в свои руки.
Колдблада она нашла в малой гостиной: он всегда приходил сюда после завтрака. У Оливии тоже появилась своя привычка. По ее просьбе, в комнату из гостиного зала перенесли кресло и поставили у дальней стены, где его не могли достать сквозняки (несмотря на самый разгар весны, холода и не думали покидать территорию поместья), и Оливия устраивалась в нем, и слушала музыку. Она ждала, что таким образом лучше сможет понять графа, но он больше никогда не приоткрывал дверь в свое сердце, выбирая короткие этюды, требующие виртуозной техники и скучные для неискушенного слушателя.
