— Я не понимаю! — в тревоге закричала она, видя, что он отвернулся, собираясь уходить. — Когда ты вернешься? У нас обоих должна быть счастливая жизнь, разве нет? Ты тоже, как никто, ее заслуживаешь!
— Ты ничего не знаешь, — поморщился он. — Я всегда говорил тебе полуправду… Впрочем, нет, сейчас это неважно. Правда в том, что я… я не вернусь за тобой, — твердо произнес он.
— Нет! — плача перебила она. — А клятвы?..
— Мой брат жаждет мести, и он слишком могущественен, чтобы я мог ему противостоять.
— Нет! Нет!
— Давай не будем устраивать сцен, Лив.
Она подбежала к нему и со всей силы наотмашь отвесила ему пощечину.
— Не смей так говорить! Не смей! Я знаю, ты сумеешь одолеть Гордона, ты должен!
Она накинулась на него с тумаками, так, что Финнегану пришлось взять ее в охапку, чтобы прекратить поток ударов. Оказавшись прижатой к его груди и не в силах пошевелиться, она вдруг почувствовала, что теряет соприкосновение с землей. Она бы упала, но его руки крепко держали ее.
— Ну почему? — заплакала она, и он принялся гладить ее по волосам, не зная, что сказать, до смерти удивленный ее эскападой. — Почему? Так не должно быть! Почему сейчас, когда…?
— Ш-ш-ш, Лив, — успокаивающе зашептал он ей в самое ухо. — Ты забудешь меня.
— Никогда!
— Подожди, послушай. Я сделаю так, что и ты, и твои родные забудут, что я когда-либо существовал. Так будет лучше для всех. Все, включая тебя, будут думать, что ты никогда не покидала отчего дома. Конечно, деньги, которые я по уговору перевел твоей семье после нашей свадьбы, останутся с вами, так что у тебя и твоих сестер будет достаточно приданного…
— Но я не хочу… забыть, — почти беззвучно прошептала Оливия, чувствуя, что проваливается в сон, и отчаянно сражаясь с туманом, застилающим ей глаза. — Не хочу! — из последних сил воскликнула она.
— Т-с-с-с! Не нужно криков. Теперь все будет хорошо.
========== Глава 18 ==========
Ледяные все продолжали и продолжали пребывать, так что очень скоро в парадном зале стало тесно. Хлопком в ладоши Гордон заставил стены отступить, расширяя пространство, а сам встал во главе помещения, выпрямившись и заложив руки за спину, ожидая начала собрания.
Ката, сидя на стуле в углу комнаты, неподвижно смотрела перед собой. Себастьян жалобно хныкал и дергал рукава ее платья, пытаясь расшевелить ее, но она лишь улыбалась в пустоту.
Лео болтал ногами со шкафа. На Ледяных он предпочитал не смотреть: для него, Хранителя Юга, это было все равно, что глядеть на солнце. К тому же, одно присутствие северных фей отзывалось у него мурашками по коже. Они разительно отличались от шумных, игривых, капризных и непредсказуемых фей его края, которые устраивали пирушки, длящиеся столетиями, и играли музыку, заставляющую смертных плясать, пока те не падали замертво. Нет, насколько он знал сущность северных фей, те были далеки от страсти к фантастическим зрелищам, интригам и сокровищам. Их сон длился вечность, а проснувшись, они отправлялись на охоту за сердцем какого-нибудь бедняги, заплутавшего на снежных равнинах. Правда, поговаривали, в прошлом Ледяные были непревзойденными воинами, но за последнюю тысячу лет, не без вмешательства Хранителей, феи научились решать проблемы мирным путем и ограничили сферы влияния, так что у этого слуха не было подтверждения.
Наконец, зал заполнился высокими альбиносами с застывшим взглядом и светящейся прозрачной кожей, которые неподвижно замерли, не сводя глаз с удовлетворенно кивающего Гордона.
— Добро пожаловать! Добро пожаловать, мои дорогие поданные! — с улыбкой обратился он к ним, раскрывая руки в стороны. — Долгое время вам приходилось считаться с моим братом, обманом узурпировавшим власть и своевольно ограничившим ваше могущество. Но теперь, когда я свободен, его время кончено. Склонитесь ниц перед истинным королем! — вскричал он.
Лео поежился, с ногами забираясь на шкаф. Может, зря он так? Вряд ли Ледяным есть хоть какое-нибудь дело до того, в чьих руках сосредоточена власть. Да и сам титул для них — формальность, ведь Ледяные по своей природе анархичны и не признают авторитетов. Они готовы отдать титул короля любому, кто сумеет добыть им как можно больше сердец. Чего они не терпят, так это панибратского обращения. Если Гордон продолжит в том же духе, он рискует зайти слишком далеко, и еще чего доброго приведет их в ярость. Глупец, получив огненное сердце, совсем забыл об осторожности. Не хватало, чтобы Ледяные с ним расправились до того, как он выполнит то, что должен.
Но его опасения развеялись. Один за другим Ледяные тяжело опустились на колени, точно разрушенные каменные статуи.
— Вот так! Вот так! — довольно потер руки Колдблад. Он задрал острый подбородок вверх и прикрыл глаза. Зернистый утренний свет, льющийся из окон, проходил сквозь его тело, подсвечивая голубоватые вены на лице, шее и предплечьях. Упиваясь своим триумфом, он не обратил внимания на лязг открываемой двери и на тяжелые шаги, прозвучавшие в торжественной тишине.
