Над ней с сочувствующим видом склонилась старушка. Она помогла ей подняться и заботливо усадила на скамейку. Из широких рукавов накидки гостья вынула клюквенную пастилу и положила ее Оливии в рот. Та молча прожевала тающее кисловатое суфле, чувствуя как поникший шарик гортензии за спиной щекочет ей шею, и к ней медленно вернулись силы.
— Я что-то забыла, да? — наконец тихо спросила Оливия. — Там был человек… Вы о нем говорили?
— Ты видишь сны, Лив, правда? — доверительным шепотом сказала старуха. — Они тебя тревожат. Это твое сердце жаждет воскресить память. Я могу вырезать из твоего сердца запечатанную часть и связать новую, и ты больше никогда не увидишь кошмаров, — она положила свою сухую ладонь ей на руку. — Или, как я уже сказала, в моей власти вернуть тебе память и тогда весь путь, пройденный тобой, окажется как на ладони. Но должна предупредить: вместе с памятью придет и боль, и к старой, почти зажившей ране добавится новая, слишком свежая. Она будет кровоточить, эта рана, много лун пройдет, прежде чем она затянется, много слез омоет ее, прежде чем их соль перестанет ощущаться. Рана временно лишит тебя сна, покоя и счастья. Возможно, — прищурилась старушка, — тебе, действительно, лучше выбрать неведение и безмятежность.
Оливия поколебалась с минуту. Солнце начало клониться к закату, и по саду протянулись тени. Их дом из коричневого кирпича казался огромной буханкой хлеба, которую только что вынули из печи.
— Я хочу помнить, — наконец, дернув головой, сказала она. — Я хочу знать, кто я. И если в моей жизни произошли события, которые заставят меня страдать, значит, так нужно.
— Это твой выбор, — кивнула гостья.
Оливии показалось, она произнесла это с одобрением. Гостья приложила свою прохладную ладонь к ее раскаленному лбу, и Оливия задрожала. Она вновь увидела Колдфилд, она почувствовала дуновение ветра, она услышала крадущиеся шаги этой противной гувернантки и капризный голос Себастьяна. Все воспоминания ожили перед ней одновременно, и теперь ей казалось, память была в ней всегда.
— Граф… умер? — обреченно спросила она. Теперь она вспомнила, что впервые встретила старуху с пряжей в закрытой на ключ комнате графа и что та вытащила наружу то, что Оливия надеялась навсегда похоронить.
— Он не мертв, но и живым его назвать сложно, — загадочно ответила гостья. — Его человеческая сущность погибла вместе с его сердцем. Теперь он один из Ледяных.
— Он рассказывал мне про Ледяных… Есть ли какая-то возможность его увидеть?
Гостья с нежностью покачала головой:
— Он больше не помнит тебя, милое дитя. Он не помнит ничего из своей прошлой жизни: воспоминания принадлежали его человеческой части.
Оливия вздрогнула и опустила голову, глядя на свои дрожащие ладони, внезапно вцепившиеся в колени, сминая ткань льняного платья.
— Есть ли хоть малейший шанс…?
В ответ старушка молча потянулась и прижала ее к своей груди, невольно уколов спицами.
— Вспомнит он меня или нет, я все равно хотела бы попрощаться, — упрямо сказала Оливия, отстраняясь. — Как его жена, я имею на это право. Где он сейчас? Как его найти?
— Ледяные живут на пересеченье миров, там, где материя тонкая, и океан холода пронизывает все сущее. Смертным в их королевство путь заказан. Холод их мира губителен для человеческих сердец. Их мир жесток и опасен. Впрочем, — поразмыслив, добавила старушка, увидев горестно вытянувшееся лицо леди Колдблад. — Я могла бы дать тебе кое-что, что помогло бы тебе сохранить тепло. Ненадолго, на час от силы. Но этого должно с лихвой хватить на слова прощания, правда?
— Да! — Оливия в мольбе схватила ее за руки. — О да, этого было бы более, чем достаточно! Спасибо большое, я вам так обязана!
С сомнением качая головой, старушка вновь полезла в мешочек с вязанием и в этот раз извлекла из него душистый оранжевый персик.
— Когда захочешь отправиться в пещеры Ледяных, съешь этот персик, а косточку положи в карман. После этого отправляйся спать. Во сне ты сможешь попасть в их мир. Как только ты почувствуешь холод, быстро проглоти косточку — это поможет тебе проснуться. И вот еще что. Не забудь, Ледяные коварны, они обожают человеческие сердца, и сделают все, чтобы заполучить твое. Финнеган будет угрожать, умолять, просить о помощи, и даже если тебе покажется, что он узнал тебя, не верь ему. Ему нужно лишь твое сердце, и если он получит его, ты никогда не сумеешь проснуться. Помни, он уже не тот человек, которого ты знаешь.
Оливия улыбнулась сквозь слезы:
— О нет, это как раз тот человек, которого я знаю.
— Умоляю тебя, будь благоразумна, — настаивала старуха. — Если что-то с тобой случится, никто не сумеет тебя спасти.
Оливия молча кивнула, прижимая персик к груди, и, опустив голову, вытерла влажные глаза. Она хотела еще раз поблагодарить гостью, но скамейка уже была пуста, а старухи и след простыл.
========== Глава 20 ==========
