Старик ныне, похоже, не спал вообще – выглядел он так, будто его всю ночь додолки насиловали.
Видать, покудова сыскник Буривой Смирный в полной беспамятности болтался по Великому сняжеству Словенскому, в оном княжестве происходили весьма и весьма серьезные события. Ничем иным столь утомленный вид Остромира не объяснить… И тем не менее, даже столь утомленный вид вовсе не означает, что Кудеснику можно сказать сейчас неправду.
А говорить правду – ох как не хотелось!
Ибо ментальная атмосфера в кабинете оказалась жесткой и непонятной. Ибо присутствовала в ней угроза, легкая, несмертельная, но со всей определенностью означающая, что к Буривою тут относятся недоверчиво. И что любое неосторожное движение может стать для него последним. И что всей его немалой квалификации не хватит, дабы отразить магический удар.
Впрочем, Ключград прекрасно показал, чего на самом деле стоит его «немалая» квалификация. Против исполина волшебства вы, брате, – букашка!
Вот и ныне за столом напротив Буривоя сидел исполин.
А таким волшебникам – лгать не могите!
Впрочем, Буривой и до сей поры прекрасно ведал, что лгать Кудеснику – себе дороже. А потому рассказал о последних днях чистую, одну токмо и ничего более, окромя нее. Впрочем, по ходу доклада ему то и дело казалось, что ничего нового от него глава Колдовской Дружины не слышит.
Тот однако – слушал. И выслушал внимательно. А потом встал из-за стола, открыл сейф, вытащил оттуда Серебряный Кокошник.
– Идемте со мной, брате!
Они прошли через дверь чуть в стороне от Остромирова стола и очутились в небольшой каморе, расположенной позади кабинета.
Возле дальней стены в каморе стояла кушетка.
– Надевайте, брате! И ложитесь!
Буривой напялил на голову Кокошник, лег на кушетку.
И мир вокруг него исчез…
Когда Буривой пришел в себя, Кудесник смотрел на него с сомнением.
– Вставайте, брате! – Сомнения в Остромировом взгляде мгновенно и след простыл. – И снимайте Кокошник!.. Я убедился в полной вашей правдивости. Причин для недоверия вам больше нет.
– А что со мной случилось? – Буривой снял с головы волшебный атрибут и передал его Кудеснику.
– На вас было заклятье. Наложил его, по всей видимости, варяжский лазутчик, которого вы с чародеем Смородой разыскивали в Ключграде. И посему вполне должна быть понятна моя изначальная недоверчивость по отношению к вам. Наложенное заклятье я снял. И ваш Талант послужит Великому княжеству Словенскому и впредь.
Сердце Буривоя утонуло в благодарности к этому мудрому старику.
Чтоб под меня додолка пристроилась!.. Ну в самом-то деле, разве человек виноват, что враги наслали на него заклятье! Тем более, буде оный человек не обладает великим Талантом…
И Буривой не удержался – соскочил с кушетки, встал на колени и поцеловал Остромирову десницу.
– Ну зачем же так, брате? – прогудел Кудесник. – Я ж не Верховный волхв, чтобы мои руки лобызать… Встаньте немедленно!
«А ведь он прав, – подумал Буривой. – Что это со мной такое? Я индо перед Рюриковичем ввек на коленях не стоял!»
Он поднялся на ноги.
– Айда, брате Буривой! У нас не слишком много времени.
Они вернулись в кабинет.
Кудесник спрятал в сейф Серебряный Кокошник, сел за стол и сказал:
– Присаживайтесь! – В голос Остромира прорвалась усталость.
Будто он волок на раменах неподъемную ношу…
Буривой угнездился на втором стуле.
– Вас ждет работа, брате! Работа чрезвычайно важная… – Остромир замолк и в глубокой задумчивости принялся постукивать перстами по столу.
Буривой ждал, хотя его так и подмывало выпалить: «Я весь в вашей власти, Кудесник!»
– Вот что, брате, – сказал наконец Остромир. – Дело в том, что мы потеряли опекуна Вышату Медоноса.
«Так вот почему у старика такой вид, – подумал Буривой. – Опекуны министерства безопасности беспричинно не теряются!.. А причины их неожиданной смерти редко бывают естественными…»
– Вы сейчас же отправитесь в гостевой дом «Обитель странников», – продолжал Кудесник. – Возьмите с собой людей. Все, как полагается при сыске… Мне стало известно, что ночью там, в тридцать шестом номере, произошло убийство. От этого дела зависит очень многое. И я бы очень хотел, чтобы вы с ним разобрались… по возможности.
Буривой вскочил:
– Я сделаю все возможное, Кудесник!
Лицо Остромира тронула странная гримаса.
– Иногда жизнь настоятельно требует от нас, брате, чтобы мы сумели сделать и невозможное. Сядьте!
Буривой вернулся на стул.
Ему вдруг стало стыдно за свою порывистость.
Аки ученик-волшебник перед опекуном. Впрочем, это все-таки не десницу лобызать… Но тоже поведение аховое!
И чтобы скрыть замешательство, он спросил:
– А чародею Смороде моя помощь боле не требуется?
Кудесник смотрел ему в глаза несколько мгновений, показавшихся Буривою черной вечностью.
– Ваша помощь чародею боле не требуется, брате. – Остромир протяжно, с присвистом, вздохнул. – У меня есть веские причины опасаться, что чародея Смороды уже нет в живых.
У Буривоя отвалилась челюсть.
