Это был конец всему – питающим душу надеждам, не рожденным еще планам, будущим решительным поступкам.
Это была катастрофа.
И тут внутри, в сердце, в самой его глубине, вспыхнула ослепительная звезда.
Понеслись во все стороны лучики, твердея на лету, превращаясь в тоненькие ниточки.
Вот одна пронзила стены обители, стремительно пожрала городское пространство, миновала еще одни стены… – знакомые… Малов приют?.. почему?.. – коснулась девичьего сердца, горячего, ждущего, тающего от страха…
Вторая умчалась далеко-далеко, в никуда… – зима… Руки Двух Богинь… прости, мама, я не смог… – коснулась сердца, познавшего материнскую любовь, горячего, простившего, ждущего…
Третья коснулась сердца стоящей рядом с кроватью юной лекарицы.
Сидящая в темнице Забава вздрогнула. Страха за свою жизнь у нее больше не было.
Ведь Светушке нужна помощь…
Люба мой ненаглядный, я с вами!
Дубрава Смородина нигде не сидела, и страха в ней не было.
Но сыну нужна помощь…
Стрижик мой ясный, я с вами!
Ива стояла возле койки больного. За дверью уже звучали громкие голоса и бухали по полу ногавицы, но страха не стало.
Ведь пациенту… нет, не пациенту – любимому с некоторых пор человеку – нужна ее помощь…
Я с вами, мой!..
По пронзившим мир ниточкам хлынули силы в центр Светова сердца.
Ментальность наполнил знакомый бездонный океан, в котором невозможно было утонуть. А из океана – как Афродита из пены – родилась Сила для завершения спасительного заклинания…
И на собственный арест Свет смотрел уже со стороны.
Утро дня помолвки выдалось весьма и весьма нелегким.
К обычным заботам, присущим домашней челяди и для Света привычным – они почти не отличались от повседневных хлопот в устюженском приюте, – добавилась помощь княжне Снежане: будущей невесте необходимо было одеться к торжественной церемонии.
Это задание привело Света в оторопь.
И дело вовсе не в том, что он понятия не имел, каким образом великородных дам облачают в праздничные платья.
В конце концов, главной служанкой к младшей хозяйке назначена Радомира, а на Иву ложится лишь «принеси-подай-подержи». Детали одежды знать вовсе не обязательно…
Но мысль о том, что он окажется в непосредственной близости от обнаженного Снежаниного тела, вызвала в душе едва ли не панику.
Даже княгиня Цветана, отдававшая прислуге приказы на утреннем сборе, заметила состояние юной служанки:
– Что-то не так, Ива?
Свет опомнился и обнаружил, что персты его судорожно теребят лямки фартука.
– Нет-нет, ваша светлость. Извините, пожалуйста! – Свет повинно понурил голову.
Тем не менее княгиня прочитала ему короткую нотацию.
Прислуге надлежит с тщанием выслушивать хозяйку, не отвлекаясь на посторонние мысли. Вы не в зеленце, голуба моя!..
И тому подобное…
Выговорившись, старшая Нарышкина уплыла прочь.
Радомира показала ей в спину язык, а потом, когда домашние уже разбежались выполнять полученные указания, спросила Света:
– Вы, чай, не влюбились, душа моя? – И не удержавшись, прыснула. – Не в князя ли Сувора?
Свету тут же пришло в голову, что мнимое состояние влюбленности в молодого хозяина, с которым новая служанка и виделась-то однажды, за вчерашним ужином, будет оправдывать кое-какие странности в собственном поведении.
– Нет-нет! Разве можно?
Однако девичий голос его прозвучал таким тоном, что Радомира и на грош не поверила.
Что и требовалось…
– Быстро вы! Хотя младший хозяин – мужчина, вестимо, обаятельный. Он и мне по первости весьма нравился. – Лицо Радомиры расцвело улыбкой, в которой не было и капли ехидства.
«Это у меня удачно получилось, – обрадовался Свет. – Возможно, придумка окажется полезной. Радомира наверняка разнесет этот мусор по дому. А мы посмотрим, что из этого получится».
Потом ему подумалось, что для своего нынешнего положения он ведет себя слишком смело.
Без Силы – да еще в обличье младой девушки – он совершенно беззащитен. Ни заклинание не применить, ни за шпагу не схватиться!.. А впрочем, что ему сейчас грозит? Разве лишь Сувор, буде до него слухи дойдут, начнет приставать к молоденькой служаночке… Но вот когда начнет, тогда и будем выкручиваться! Или не будем…»
И новая идея посетила далеко не юный уже мозг, прячущийся в юной головке с волосами пшеничного цвета.
– Айда к княжне Снежане? – спросил он Радомиру. – Помогать наряжаться?
Та тряхнула иссиня-черной гривой:
– Нет, душа моя! Прежде чем княжне надевать на себя парадное платье, ей надо вымыться. Так что айда в баню!
На сей раз Свету удалось быстро справиться с оторопью.
Во всяком случае, Радомира ничего не заметила.
Да и в чем, собственно, проблема-то? Разве он не видел намыленные женские перси и все остальное в бане устюженского приюта? Разве сии части плоти порождали в нем то, что он испытал когда-то, давным-давно, оказавшись один на один с матерью Ясной?
Вот только в приютской бане не было рядом с ним Снежаны. А тут она окажется!
