– Так который раз уже встречаемся за последнее время! Тут и нехотя узнается!
Кудесник улыбнулся:
– Нравитесь вы мне, красна девица. Так что там с вашим хозяином? Сильно он ранен?
Осторожно, Забавушка!..
– Нет, несильно. Уже вовсю поправляется!
Кудесник прикрыл глаза и замер. Будто прислушивался к самому себе… Слегка поморщился и вновь обратил свое внимание на Забаву.
– У меня к вам предложение…
– Шпионить за своим хозяином я не буду! – резко сказала Забава.
– Не спешите! Это я понял еще в первую нашу встречу. Я предлагаю вам отправиться сейчас назад, в обитель Ордена, и уговорить вашего хозяина сдаться. И тогда вы будете немедленно освобождены от ответственности за то преступление, которое совершили!
– Иными словами, вы предлагаете мне предать хозяина.
Мышиный жеребчик снова поморщился:
– Ну зачем же так? Иногда в жизни наступают моменты, когда человек должен думать в первую очередь о себе.
– А коли я откажусь? Как и в первую нашу встречу.
– Тогда вы отправитесь назад, в темницу. Сейчас против вас могут быть выдвинуты реальные обвинения по реальному уголовному делу. Вы обвиняетесь в пособничестве государственному преступнику, которым является ваш хозяин.
Забава вскочила:
– Тогда я требую присутствия на допросе судебного заступника!
– Сядьте! – Кудесник махнул десницей. – Получите вы своего заступника, буде мы не договоримся. В последний раз спрашиваю: готовы вы пойти на мое предложение?
Забава вернулась на стул и прищурилась:
– А скажите мне, великий Кудесник, с чего бы это вам потребовалась помощь дюжинной девицы? Другим путем, без моего предательства, справиться со Светом Смородой не способны? Кишка тонка?
Мышиный жеребчик оставил ее вопросы без внимания.
– Итак? Вы согласны помочь государству?
– Нет, – сказала Забава. – Я хорошо знаю своего хозяина. Он не может быть преступником. Думаю, государство тут совершенно не при чем. Думаю, прикрываясь государством, вы просто пытаетесь обделать какие-то темные делишки. Или свести с моим хозяином личные счеты. И вам придется обойтись без моей помощи!
Кудесник некоторое время барабанил пальцами по столу. Глаза его были устремлены за стены кабинета.
Потом он поднялся со стула и с трудом выпрямился.
«О Сварожичи, насколько же он стар! – поразилась Забава. – Отдыхал бы давным-давно дедушка!»
– Что ж, красна девица! Сварог свидетель, что я изо всех сил пытался помочь вам. Но вы упрямы, как… как… – Кудесник так и не смог подобрать подходящее слово. – В общем, вы, сударыня, сами выбрали свою судьбу. Уж не обессудьте теперь! – Он взял со стола медный колокольчик и яростно позвонил.
В кабинет вошел востроглазый.
– Что прикажете, Кудесник!
Мышиный жеребчик рубанул десницей воздух так, что колокольчик вновь звякнул, протестуя.
– Эту девицу – назад, в «Малов приют», в камеру строгого содержания, на хлеб и воду! А чародея Светозара Смороду – немедля арестовать! И ко мне! Буде при аресте возникнут эксцессы с предводительницей Кондаковой, я непременно сумею их разрешить.
– Насколько серьезными могут быть эксцессы? – уточнил востроглазый.
– Не настолько, насколько бы вам того хотелось, принципал! – Кудесник погрозил крючковатым указательным перстом десницы. – Додолок не обижать!
– Слушаюсь, Кудесник! – Востроглазый щелкнул каблуками и повернулся к Забаве. – Идемте, сударыня!
Похоже, на сей раз глаза ей завязывать не собирались.
А значит…
А значит, она устояла в схватке с Кудесником. А значит, перестала быть безмозглой, тупой, не нюхавшей жизни дурой… И катись отныне все, как катится!
За ним пришли после ужина.
В палату ворвалась запыхавшаяся Ива:
– Чародей! Там стражники! Явились вас арестовывать! – Девица с трудом перевела дыхание. – Мама Ната и сестра Воля пытаются не впустить их в обитель, но, боюсь, стражники настроены очень решительно. Вам надо спасаться! – Она заметалась по палате, заламывая руки. – Вот только куда вас спрятать? Ведь обыщут всю обитель! И непременно найдут! Мне страшно, чародей! – В глазах Ивы плескался бесконечный ужас.
На Света тоже обрушился страх.
Но паника была первым шагом к гибели. И потому Свет справился с нею, силой воли выгнал из души, зажал между умением и решительностью, приглушил, придавил, перемог.
– Успокойтесь, пожалуйста, Ивушка! И помолчите чуть-чуть, ради Сварожичей!
Лекарица распахнула глаза, потрясенная его просьбой, но послушалась. Перестала метаться и замолкла. Встала возле кровати больного, зачем-то сдернув с вешалки полотенце. Словно хотела защититься им, использовать как оружие.
А Свет, облегченно прикрыв веки, уже творил формулу заклинания, настойчиво пристраивал к созданному ранее пунктиру штришок за штришком, связывал их в единое целое, безотказное и спасительное, шажок за шажком, шажок за шажком, шажок за шажком…
И ощущал, как быстро уходит от него Семарглова Сила.
Ничего, справимся!
Не можем не справиться!
Где наша не пропадала?
Вот сейчас, еще чуть-чуть. Самая малость осталась…
Еще штрих. Еще! Еще!!! Вот-вот…
Но Силы на последний шажок не хватало.
