Послушной поступью путники направились вслед за Ладрозаром в черневшее отверстие туннеля, противоположного тому, из которого разливался яркий свет пожарищ. Дождавшись, наконец, резкого поворота, Элиффин внезапно остановился, бросил вслед бежавшему впереди огромный ледяной осколок, сотворенный из затхлого пещерного воздуха могучим взмахом жезла, после чего, оттолкнувшись мощной водной струей, принялся нестись в обратную сторону, зацепив на лету своего спутника, тащившего на спине Рама. Сам бедный лучник все это время мог лишь растерянно наблюдать за происходящим. Брошенный ледяной осколок в тот же миг испарился, даже не затронув свою цель, которая, не теряя времени, устремилась вслед за путниками в погоню.
Разъяренный Ладрозар, круша на своем пути свод и стены пещеры, быстро настигал Элиффина и его друзей. Свирепый огненный дух, исполненный жажды мщения не преминул пустить им вслед всепожирающий сноп пламени. Но в тот самый миг, когда беда должна была настигнуть отступавших, Элиффин, чудом успевший добраться до заветной палаты, захлопнул тяжелую дверь, переливавшуюся оттенками зелено-красного зарева.
Судя по всему, на дверь было наложено заклятье. Видно, желая запутать своих гостей-невольников, Ладрозар, перед тем, как обратиться безобидным юнцом, заколдовал тяжелую створку так, чтобы она испускала яркие потоки света.
Друзья очутились в квадратной, отделанной белым мрамором комнате с совершенно гладкими стенами и прекрасными резными фигурками на позолоченных пьедесталах. В самом центре располагался небольшой фонтан, излучавший слабое сияние, которое разгоняло непроницаемый мрак.
-Это то место, о котором ты мне рассказывал? - спросил Рам.
-Оно самое! - подтвердил Элиффин. - Нам удивительным образом повезло: Ладрозар, мысля нас перехитрить, наложил на дверные створки сильную магическую защиту.
В этот момент тяжелая дверная громада затряслась, под мощным натиском неимоверной силы, но устояла.
Элиффин, мечтая исполнить обещанное Раму, возложил на его голову свою правую руку, после чего медленно и внятно произнес заранее выученный им призыв:
Зима и лето, осень и весна.
Живет и дышит человек,
Кто болен, сбрось оковы сна,
Гони болезнь на целый век.
С этими словами он приложил драгоценные силоны, вынутые из жезла, к каждой из ног больного. Самоцветы ярко заискрились, отбрасывая синие и белые отблески. Рам слабо пошевелил ногой и, не скрывая нахлынувшей радости, воскликнул от неожиданности. Спустя еще одно мгновение он уже уверенно стоял, перетаптываясь на месте.
Не медля ни минуты, Элиффин приложил камни к груди лишенного сознания гламарина. Не успели драгоценные силоны его коснуться, как юный сын моря открыл глаза и улыбнулся своему повелителю.
В это самое время в священную палату ворвался Ладрозар, наконец, устранивший наложенную им самим магическую защиту. Себрин вновь предстал перед ними в образе юного и златовласого юноши.
Друзья оказались в полной растерянности. Однако окрепший духом Рам не растерялся, а продемонстрировал вошедшему себрину высшей степени неприличный жест, воспользовавшись для этого средним пальцем правой руки.
На эту дерзость рассвирепевший Ладрозар не преминул отреагировать, позади них раздался слабый треск, а навстречу замершему на месте Раму помчались потоки ослепительного огня и бурлящей лавы, пробившейся сквозь возникшие в полу трещины.
Элиффин попытался отвратить от себя и спутников мощный и злобный натиск, но сотворенный из воды щит смог оберегать друзей всего лишь несколько мгновений, хвативших однако для того, чтобы перебраться к дальней стене священной палаты. Только сейчас молодой волшебник обратил внимание на широкий выступ, напоминавший арку. Действительно, величавый гранитный монумент наполовину встроенный в литой гранит, был подобен мраморному приветствию, служившему началом многих калмондских дорог. Единственным отличием было то, что этот путь вел лишь в горную толщу или попросту говоря в некуда.
Тем временем рассвирепевший Ладрозар, перекрыв входную дверь, готовил Элиффину и его спутникам страшную расправу. В порыве отчаяния напуганный гламарин вскочил прямо в арку и, к изумлению остальных, тотчас же бесследно исчез. За ним поспешили только что исцеленные спутники Элиффина. Отстранив прочь сомнение, бессильный пред столь великой магической мощью молодой волшебник нерешительно последовал их примеру и растаял в тяжелом пещерном воздухе, едва коснувшись правой ступней гранитного монумента.
Нигде
В его голове закружился необъяснимый круговорот мыслей и воспоминаний, он отчетливо ощутил, как медленно, но безвозвратно переносится в неведомый край. Вместе с тем кудесник почувствовал свое полное одиночество в бескрайних просторах непроницаемой темноты, окутавшей его в тот же миг, как он сделал свой робкий шаг в неизвестность.