Внезапно глаза пленников застлала непроницаемая пелена, а в ушах сильно зашумело, спустя еще мгновение они почувствовали, как неведомая сила грузно повалила их на холодный мраморный пол. Так и не уразумев до конца, что же произошло на самом деле, они потеряли сознание.
Время для пленников шло своим медленным, но неотвратимым чередом. Первым очнулся Тадрин. Заслышав тяжелую поступь, он приоткрыл глаза и обнаружил себя лежащим плашмя на холодном зеленом полу темницы. По ту сторону решетки стоял сам Ладрозар.
-Адорт! - прогремел он.
Измученный спутник Тадрина медленно, но покорно, точно против воли, поднялся на ноги.
-Вернее сказать принц Адорт, - с легкой ухмылкой повторил старец, - внемли мне, я твой господин, во мне твоя мощь, сила и жизнь. Я дарую, и я наказываю, я наделяю, и я лишаю, я милую, и я сражаю. Кому ты служишь?
Глазницы себрина пылали ослепительным ядовито-зеленым светом, отражавшимся от мраморных стен и пола. Его златой скипетр был направлен на бывшего подопечного.
Адорт слабо застонал, его воля быстро истончалась. Лишившись последних сил, он покорно повторил:
-Принц Адорт покорнейше служит Ладрозару Великому...
-Прекрасно! - воскликнул Ладрозар и самодовольно расхохотался, но тут же бросил взгляд на Тадрина и задал вопрос:
-А с тобой нам что делать-то? Не подойдешь на роль принца, впрочем, истреблять тебя не буду, до времени.
-Пусти, убийца - слабо прошипел он, бросив ненавистный взгляд на воплощение огненного духа, стоявшего всего в паре шагов по ту сторону прочной решетки.
В ответ Ладрозар лишь кинул непонятный приказ стоявшему за спиной кардрарку, и едва дышавшего Тадрина вновь подхватили и понесли по многим ступеням черной башни Монтлода. По выходу из цитадели он, не в силах бороться со своими охранниками, лишь бросал пустой и безнадежный взгляд на возводившиеся кругом стены, кузницы, бурлящие котлы. По приказу Ладрозара, Тадрина запрятали в узкой и черной от пепла каморке одной из сторожевых башен. Из малого оконца открывался вид на вырубленный до самого Калдура Синий лес и неприступно вздымавшийся в недосягаемой дали, знакомый с раннего детства, все тот же хребет Серых гор.
Истина в тени
Переместившийся с первым лучом ноябрьского Солнца, пробившегося сквозь завесу осенней ночи Элиффин вместе с путниками упал на траву. Собравшись с силами, он все же сумел подняться, опершись на жезл. Новая волна горя и отчаяния накрыла друзей. Тадрин сел, обхватив виски, молча рыдал, клял себя, что не уберег сестренку, Адорт молча смотрел в землю, не смея оторвать свой взгляд.
Чувство невыносимой боли, распиравшей изнутри, терзало Элиффина, но страшнее всего было то страшное бремя вины, которое он возложил на себя. Из его головы все не выходили последние прощальные слова, брошенные с такой неимоверной легкостью и осевшие с такой неизмеримой тяжестью: "Я всегда буду с тобой и я вернусь за тобой что бы ни было...Обещаешь? Обещаю."
Нет, Элиффин не простит себя, вечно в его памяти останутся те светлые воспоминания мимолетных, но полных искреннего счастья и любви мгновений. Маг устремил взгляд вдаль:
В версте к югу, на высоком холме, сливавшемся с предгорными утесами, возвышалась вторая твердыня Калмонда - Бартфорт. К юго-западу тянулась высокая гряда отрогов Серых гор. Сам холм стоял лишь в полумиле от хребта. Казавшиеся нерушимыми городские стены, возведенные в далекую эпоху, защищали неприступный город с четырех сторон. Сотни куполов и башен многими ярусами возвышались над белокаменными постройками, сливавшимися в единый, сплошной ковер. На флагштоке реял красный флаг, в центре которого сверкала вышитая золотыми нитями голова быка, все еще возвещая проезжим и гостям, что долина Медлана по-прежнему принадлежит князям ныне погибшей столицы.
Быстрая река по левую руку от путников неслась к белокаменному холму, окопанному глубоким рвом. К городу вело несколько дорог: западная (из Монтлода), южная от морского причала Альбигунда и восточная к высокой громаде Станфорской обсерватории.
Западный тракт был совершенно пуст, в то время, как южный и восточный густо заполнены: издалека зоркий Элиффин различал повозки, лошадей, пеших путников, пастухов и их стада, спешившие укрыться за высокой городской стеной. Бурный Медлан, рвом огибавший город, катил свои воды дальше на юг, к узкому заливу. Мосты, открывавшие путь на север и восток были опущены. По ним торопились груженые колонны. В свете восходящего солнца блистали латы и доспехи.
Далеко позади путников сплошной чащей высился Оранжевый лес. В полусотне верст к северо-западу все еще пылал скрытый от глаз и оставленный мгновением раньше Девермон, бывший до недавних пор величественной и прекрасной обителью мудрейших.
-Куда мы отправимся? -подавленным от навалившегося несчастья голосом спросил Тадрин.
