Это искусственное "утро" выдалось пасмурным. Тяжелый сероватый смог клубился в вышине, словно предвещая грядущую неопределенность. В ожидании Лилы, я стоял у окна, вглядываясь в лабиринт узких улочек и покосившихся строений, уходящих вверх, насколько хватало глаз. Мир под куполом казался бесконечным, но я чувствовал, что где-то там, за пределами видимости, существует граница — невидимая стена, отделяющая этот мир от чего-то неизвестного.
Лила тихо подошла сзади, положив руку мне на плечо. Ее прикосновение было теплым, успокаивающим, словно якорь в море неопределенности, в котором я оказался.
— Готов познакомиться с нашим миром? — спросила она с легкой улыбкой, в которой читалось и волнение, и надежда.
Я кивнул, чувствуя, как внутри меня растет странное предвкушение. Мы вышли на улицу, и мир обрушился всей своей многогранностью. Воздух был пропитан запахом ржавчины и озона, с примесью чего-то неуловимого — возможно, это и был запах самой праны, о которой говорила Лила. Вдоль дороги тянулись ряды обветшалых домов, покрытых паутиной проводов и труб, словно вены и артерии гигантского организма.
— Это внешний дистрикт восьмого сектора пятнадцатого нижнего уровня, — начала объяснять Лила, ее голос звучал приглушенно в густом воздухе. — Здесь живут в основном шудры. Выше по уровням и ближе к центру — районы вайшьев и кшатриев. А в самом центре — брахманы и высшая знать.
— Подожди, — прервал я ее, — ты говоришь об уровнях. Сколько их всего?
Лила улыбнулась:
— Всего шестнадцать уровней. Наша станция — это огромная полусфера, разделенная на эти уровни. Каждый уровень, в свою очередь, разделен на двенадцать секторов.
— А сектора? Они все одинаковые? — спросил я, пытаясь представить эту сложную структуру.
— Не совсем. Каждый сектор делится на три дистрикта: внешний, внутренний и центральный. Мы сейчас во внешнем дистрикте. Чем ближе к центру станции, тем богаче и влиятельнее живут люди.
Я нахмурился:
— То есть, даже на нашем уровне есть более богатые районы?
— Да, — кивнула Лила. — Но настоящая роскошь начинается выше. Например, центральные дистрикты секторов с седьмого по десятый уровень — это место, где живут самые богатые брахманы, важные ученые-шастри и администраторы-дхарма.
— А как люди перемещаются между уровнями и секторами? — поинтересовался я.
Лила вздохнула:
— Это сложно. Существуют строгие ограничения. Между секторами одного уровня и дистрикта передвигаться проще, но чем ближе к центру станции, тем больше проверок и ограничений. А еще есть Порталы между несколькими секторами, но ими пользуются только представители высших каст, как правило — брахманы.
— А что над нами? — я посмотрел вверх, где высоко вместо неба виднелся серый потолок.
— Это потолок нашего уровня, который служит полом для уровня выше, — объяснила Лила. — А самый верхний уровень упирается в купол станции. У нас даже есть искусственная смена дня и ночи.
— Удивительно, — прошептал я. — И все это — наш единственный дом?
Лила кивнула:
— Да, после гибели Земли и Великого Катаклизма это все, что у нас осталось. Десятки миллионов людей живут здесь, в этой огромной станции-мандале.
— Земля… — я попробовал это слово словно на вкус. — Мне кажется я помню… Это ведь прародина?
— Да, мы не знаем точно, что с ней случилось нет, всё погибло в огне Великого Катаклизма, который произошел уже после того, как мы переселились на эту станцию. Говорят до Катаклизма люди были подобны богам. Ну, по крайней мере, некоторые из них. И да — сейчас год 10232 от Великого Катаклизма.
Я молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Мир, в котором я оказался, был намного сложнее и загадочнее, чем я мог представить.
Мы шли по извилистым переулкам, и я жадно впитывал новые впечатления. Вокруг сновали тысячи людей в потрепанной одежде, спеша по своим делам. Их лица были усталыми, но в глазах некоторых я замечал искры — то ли надежды, то ли скрытого недовольства. На углу улицы я заметил странное устройство — металлический столб с мерцающим голубоватым шаром на вершине.
— Что это? — спросил я, указывая на конструкцию. Мое внимание было приковано к этому объекту, словно оно притягивало меня невидимой силой.
— Пранасборник, — ответила Лила, в ее голосе смешались уважение и легкая настороженность. — Они собирают рассеянную в воздухе прану и направляют ее в хранилища. Оттуда ее распределяют по потребностям, используют для производства еды и вещей. Таких коллекторов миллионы по всему куполу. Конечно, рассеянной праны очень мало, но… с миру по нитке. — Лила покачала головой. — Основным источником пополнения праны служат пранапрактики. Они обязаны периодически сдавать определенное количество накопленной праны в пранаприемниках.
Внезапно я почувствовал странное покалывание в кончиках пальцев. Подняв руку, мне на мгновение показалось, что я вижу тончайшие нити голубоватого света, тянущиеся от моих пальцев к шару пранасборника. Это было похоже на паутину, сотканную из самого воздуха, видимую только мне.
