Встреча, прервавшая прогулку с Астой, меня по какой-то причине не отвлекала от ее мягкого голоса, смягчившихся диких глаз, необычной красоты. Что ж, полагаю, зацепила. Понимаю, что ее подставили, надеюсь на это, не скрытый же это талант актерского мастерства. Не исключаю, конечно, но обязательно в этом разберусь. Но сейчас меня интересует лично ее персона. Хочу дать понять этой девчонке, что могу быть другим, не тем, которым видела при первой встрече. И хрен сам знаю, зачем мне это нужно. «Просто хочу», – сам себе отвечаю. Не похожа она на тех, с кем обычно имею дело, чистая, простая, упрямая, добрая. Не для меня она, не моего мира, но мое желание это не останавливает. Смотрит этими дикими глазами, хочется прижать к себе, чтобы успокоилась, не съем ведь. Может быть. Если не виновата, помогу вычислить этого ублюдка, даже есть кандидаты, но отпустить ее просто так не могу, да и не хочу. Не сейчас точно. Надавить бы, как обычно делаю, но что-то меня останавливает, хочу, чтобы сама захотела, чтобы сама пришла, чтобы действительно доверяла. Я ее не обижу. Опасная игра получается с ее обаянием, но думаю, чувства мне не грозят. Уверен, она так же от этого далека.
– Что случилось? – Отвечаю на телефонный звонок, прерывая скучную беседу с человеком напротив.
– Сэр, девчонка пыталась сбежать, я сейчас наблюдаю за ней со стороны.
– Понял, – рычу в трубку, моментально выходя из себя, – доставить домой, но сделай так, чтобы сама вернулась.
Дура ты Аста, совсем меня не услышала. Яро сжимаю кулаки, останавливая себя, чтобы лично не приволочь за шкирку. Ну что ж видимо по-хорошему у нас не получится. Глубинный демон искренне рычит внутри, разрывая от проявленной слабости к ней и терпимости, но даже сейчас в мыслях от чего-то не хочу ее пугать. Хотя вряд-ли сдержусь при встрече. Тяжело мне дается спокойствие, не смотря на огромное самообладание и холодный расчет внутри. Я ведь и так невероятно сдержанный к ней, хотя наверняка с ее стороны это заметно. Маленькая же ты девчонка, знала бы, как сильно себя останавливаю. Этого бы мне стоило опасаться сейчас, с первой встречи осознавать, как глупо на меня действует, но все «под контролем», – каждый раз убеждаю себя.
Глухо продолжаю слушать собеседника, изредка отвечая на вопросы, прерываясь на мысли, которые напрочь не должны меня беспокоить. В конце концов, это ее дело, хочет свободы, не понимая, что ее лишат жизни, так к черту. Но яро реагирую, только от мысли, что с ней что-нибудь произойдет. Я ведь для нее меньшее из зол, жизнь ее хотя-бы в безопасности. А если она виновата, если от того бежит? Сжимаю челюсть, меняясь в лице, чем вызываю настороженность собеседника.
– Ваше предложение мне не интересно, – резко отвечаю, вставая с места.
Раз не дал мне отвлечься, значит, и впрямь трачу время, не слышу аргументов в ответ, удаляюсь, непременно направляясь, домой.
В голове только одно, остыть, не перегнуть палку, но напомнить с кем она играет, непременно.
******
Аста
– Просыпайся, – раздался грозный голос, звучащий близко надо мной. Злой, грубый приказной.
Распахнув глаза, резко вырвавшись из едва уловимого сна, я с презрением посмотрела в глаза хищника в чёрном костюме, что склонился надо мной.
– Я не имею права на свою территорию в этом доме? Я ни на что не имею право, черт возьми? – Выкрикнула я, сжав кулаками лёгкое одеяло крепче накидывая на свое тело, до побеления костяшек пальцев.
– Ты получила от меня право на жизнь, разве этого мало? В очередной раз Аста, – с остервенением говорит Мэлор, убрав руки в карманы.
От вчерашнего милого Аластера ничего не осталось, а моя былая ненависть вспыхивает с новой силой. Он угрожал мне мамой.
– Сказать тебе спасибо за жизнь? За жизнь, в которой я только кислород могу вдыхать в неограниченное количестве и то, пока ты позволяешь.
– Да Аста, верно. Не заставляй меня урезать тебе воздух. Пока я дарую тебе его, помни это и наслаждайся тем, что есть. Вставай и одевайся.
С бешеной скоростью кровь бурлит, нагревается по венам, отдавая настойчивым звуком в висках. Я ненавидела его присутствие, наглую физиономию, чувство дозволенности, свою немощность. Я пропитана запахами его жизни, жестокости, не имея возможности вырваться, вспарить, даже зажмуриться.
Спустив оголенные стопы на пол, я накинула одеяло крепче, наматывая на свое тело, скрывая места обнажённой кожи, направляясь в сторону душа. Но тело резко одернуло назад вслед за одеялом, уголок которого остался сжатым под мужским ботинком. Холод глаз покрывал непристойным жаром, нагло, по-хамски, самодовольно. Вся толща непроходимого льда обрушивалась на меня, обжигая, я это чувствовала как никогда. Пытливо, с удовольствием, с пристрастием, по-хозяйски, врезаясь в каждый сантиметр спрятанного тела, он его оголяет. Грубо, властно, опытно, самодовольно.
– Боишься что я тебя съем принцесса? Я бы не отказался. Ничто не выглядит так аппетитно как убегающее от меня – МОЕ.
Его ботинок сильнее наступил на одеяло, стягивая вниз.
