– Возможно. Но с другой стороны, самозванец способен наращивать свою мощь. Любопытный экземпляр! Метафункции – лишь часть его арсенала. Кроме того, сдается мне, он прирожденный политик.
В душе Патриции шевельнулся страх.
– Если Эйкен Драм согласится обсуждать вопрос о вратах времени… – Ее мысль была ясна; если сообщение между плиоценом и Галактическим Содружеством будет взаимным, то мятежники предстанут перед судом, невзирая на срок давности.
Марк смотрел вверх на бесчисленные звезды и молчал.
– Я должен найти звезду, причастную к Единству, – наконец проговорил он. – Это все, что мне нужно. Пат. Одно мое слово – и они узнают правду о бедном обманутом человечестве. Пока не поздно, надо начинать сызнова, не допуская прежних ошибок. Мы раскинем нашу сеть на десятилетия. Мы просочимся внутрь Единства и искусственно создадим новое поколение. Мне бы только найти звезду!..
– Что же теперь делать, Марк? – выкрикнула она.
Он взял ее руку, насильно просунул себе под локоть и зашагал к дому. Шесть лодок уже стали на прикол.
– Пойдем поужинаем и все обсудим с остальными. – Он направил в ее все еще непроницаемый мозг ласковый корректирующий импульс. – Откройся мне, Пат. Я знаю, вы считаете мои поиски бесплодными. Я и сам в них усомнился. Потому и надо обговорить все начистоту и, возможно, выработать совсем иной план действий.
– Я не в пример другим не боюсь заявить об этом вслух!
Ван Вик выпучил глаза и разинул огромную пасть; в свете горящей на веранде лампы поблескивала его лысина, а дрожащие пальцы сжимали пустой стакан с позвякивающими кубиками льда. Грудь под рубахой ходила ходуном. Более чем когда-либо он напомнил Марку взбесившуюся жабу.
– Мы должны были это предвидеть. Уже по одной истории с Фелицией можно было догадаться, в каком направлении работают умы ребятишек. И едва ли мы вправе их за это винить. Взгляни правде в глаза, Марк! Твои надежды если и сбудутся, то еще очень не скоро, а ведь ты уже выбросил псу под хвост двадцать пять лет. Обследовал тридцать шесть тысяч систем, и только двенадцать из них населены более или менее разумными существами – так или иначе, с Единством они рядом не стояли!
Марк сидел вместе с Патрицией за обеденным столом, а его гости неловко топтались у входа; лишь некоторым достались стоявшие в углу на веранде старые плетеные стулья. Патриция открыла буфет и выдвинула оттуда на десерт два блюда с манго. Марк выбрал самый спелый плод и начал очищать его серебряным ножом, подхватывая на лету капли психокинетическими импульсами.
– На этот раз, – объявил он, – я нашел Полтрой.
Восемь человек из девяти не сдержали умственных и голосовых комментариев. Лишь Корделия Варшава, культуролог и психотактик, не стала ахать и охать.
– Как высоко они поднялись по лестнице?
– Ну-у… в общем, стоят на двух ногах.
Она понимающе кивнула.
– Что ж, это уже немало, если учесть их замедленную эволюцию… Лучше бы ты нашел Лилмик.
Марк с аппетитом поглощал сочные кусочки, а в уме прокручивал фрагменты последнего звездного поиска, желая напомнить им, что начал свою охоту с изучения далекой галактики, содержащей солнце Лилмика, и не нашел там никаких следов самой древней разумной расы.
– Они где-то там… – Он промокнул губы салфеткой. – Бог их ведает…
– Маленькие варвары-завоеватели что-то натворили с их солнцем, – с горечью заметил Крамер. – Мы с Марком давным-давно все проанализировали. В том, что индивидуальная спектрограмма присутствует в плиоцене, двух мнений быть не может. Некоторые астрофизики на Крондаки полагают, что угасающую звезду выпихнули куда-нибудь на задворки основной последовательности за миллион лет назад до первого объединения. Если это так… – Он пожал плечами.
– У меня нет времени на зарождающиеся гиганты, – отрезал Марк. – Шансы слишком ничтожны, даже если придерживаться наиболее вероятных прогнозов.
– Теперь, когда дети отчалили, у нас нет никаких шансов! – воскликнул Ван Вик. Он приподнялся со стула и с невероятным трудом дотянулся до бутылки с водкой, но та будто приросла к подносу.
Хелейн Стренгфорд пронзительно засмеялась.
– Раз мне нельзя, так и тебе нельзя, Джерри! На приближающийся конец света надо смотреть трезво. Или отложим его, а, Марк? Спасем свою шкуру, прикончив собственных детей?
С искаженным лицом она подошла к Марку вплотную, стиснула кулаки, натянутая как струна, несмотря на то что час назад Стейнбреннер провел с ней сеанс коррекции. Ангел Бездны оценил исходящую от нее угрозу и поступил великодушно. Хелейн рухнула на подставленные руки Стейнбреннера, скованная простым двигательным параличом; сознание осталось нетронутым. Врач уложил ее на кушетку. Даламбер и Варшава подсунули ей под голову подушки.
– Всем нелегко, Хелейн, – сказал Марк. – Ты любишь Лейлу, Криса и маленького Джоэла, Ранчар любит Элаби, а Кеоги – Нейла и Питера… Джорди и Корделия тоже без ума от своих детей и внуков.
«А ты?» – обвиняюще выговорил ум (язык и губы были скованы немотой).
– И я, – кивнул Марк.
