Оставшись в одиночестве, он наполнил кубок вином и погрузился в мечты. Разгоряченное воображение уже рисовало восхитительный образ — он, Хаттим Сетийян, с трезубой короной на голове и королевским медальоном на груди.
Дверь скрипнула. Правитель обернулся на звук и увидел… он так до сих пор и не понял, как называть колдуна после того, как тот принял облик Сестры Теры. Хаттим все еще размышлял над этим, глядя, как он… она… ставит сумку с лечебными травами, в которых не было никакой нужды, не сводя с правителя пристального взгляда.
— Полагаю, все прошло хорошо?
— Как ты и говорил, — Хаттим повернулся к зеркалу. Собственное лицо, по крайней мере, не заставляло ломать голову над неразрешимыми вопросами. — Все именно так, как ты мне предсказывал.
— А ты сомневался? Или у Дарра был выбор? Он не посмеет оскорбить тебя — это слишком рискованно.
— Он говорил о каких-то затруднениях, — заметил Хаттим. — И он их обсудит со мной завтра.
— Он будет искать причину, чтобы отказать тебе в наследовании престола… или попросит тебя отказаться от Усть-Галича. Если последнее — он будет настаивать на том, чтобы самому назначить наместника.
— И что мне ответить?
— Соглашайся, — проговорил Тоз. — Что бы он не предложил. Пусть себе ставит любые условия, какие хочет, — это ничего не изменит.
Он замолчал — и Хаттим увидел, как исказилось лицо Сестры Теры. На шее вздулись жилы, глаза расширились и закатились, по телу прошла дрожь — так, что лазурное одеяние всколыхнулось. Казалось, Сестра и тот, кто завладел ее телом, вступили в невидимую борьбу. Потом с ее губ, широко растянутых в гримасе, сорвался глубокий вздох. Лицо Сестры снова было спокойно, на губах играла странная улыбка.
— Я победил, — объявил Тоз. Голос был хриплым. — Она придумала, как противостоять мне, и пыталась со мной бороться. Но теперь я обладаю и этим знанием. Каковы предварительные условия договора?
— Это мы и будем обсуждать, — отозвался Хаттим. — Похоже, мне еще долго изображать жениха — благодаря тебе.
— Отнюдь!
Сестра нетерпеливо тряхнула головой, и галичанину на миг показалось, что над ее хорошеньким личиком топорщится пепельная грива.
— Что еще, по-твоему, может придумать Дарр?
Хаттим пожал плечами:
— Есть обычай: правители Тамура и Кеша должны непременно присутствовать на свадьбе. Путь до Андурела неблизкий… — он тяжело вздохнул. — К тому же Дарр может попросить их совета в деле наследования. Да, именно так оно и будет.
— Несомненно, — согласился Тоз. — И ты не можешь объявить себя мужем Эшривели, пока они не прибудут.
Правитель усмехнулся — то ли с торжеством, то ли с иронией, но улыбка походила на волчий оскал.
— Но какое это имеет значение? Убей Дарра до их приезда, и я приветствую их с Высокого Престола.
— Нет, — ответил маг, и победоносная улыбка замерла на лице галичанина. — Ты подождешь их приезда. И согласишься на все условия Дарра, как я тебе сказал.
— А потом получить их отказ?
На лице южанина отразилась такая растерянность, что колдун рассмеялся. Похоже, и этот не видит дальше своего носа. Неужели эти создания столь близоруки?
— Они увидят человека, который согласился на невероятные унижения, — снисходительно проговорил Посланец. — Человека, который готов отречься от своего королевства, от Высокого Престола — ради любви к принцессе. А то, что в распоряжении этого человека войско, и оно уже стоит у ворот города… Это ведь не твоя вина, правда? Воинство Усть-Галича исполнило свой долг и возвращается на родину. Почему бы храбрым воинам не погулять на свадьбе своего господина? Все они будут свидетелями… а после этого Дарр умрет. И тогда корона Андурела твоя! А Бедир и Ярл окажутся у тебя в руках.
— А их войска? — при мысли об этом Хаттим слегка побледнел. — Ты думаешь, они будут спокойно наблюдать, как их правителей сажают в темницу?
— Или спокойно наблюдать, как их правителей казнят, — жестко произнес Тоз. — Неужели ты этого не понимаешь? Мы поставим двойную ловушку. Сначала твоя свадьба — для тех, кто может тебе противодействовать сейчас. А когда они окажутся в темнице, то сами станут приманкой — для Кедрина Кэйтина.
На лицо Хаттима понемногу возвращались краски.
— Понимаю, — он улыбнулся. — Кедрин узнает, что жизнь его родителей под угрозой, и примчится, чтобы их спасти.
— Вот именно, — сказал Тоз, — и тогда он наш.
Назавтра, около полудня, Дарр прислал за ним. Следуя совету Тоза, Хаттим предстал перед королем воплощением покорности. Он спокойно слушал, как Дарр расписывает ему трудности, которые могут появиться, если правитель одного из Королевств женится на дочери короля. Когда же Дарр предположил, что Тамур и Кеш могут возражать, галичанин лишь кивнул в знак согласия.
— Я целиком полагаюсь на твое решение, Государь, — скромно проговорил он.
— Будь ты сыном правителя, затруднений бы не возникло, — Хаттим был уж слишком сговорчив, и Дарр подозревал, что это неспроста. — Или будь у меня самого сын или дочь брачного возраста…
— В самом деле, — пробормотал галичанин, подавив смешок: старик явно чувствует себя неловко. — И как же мы это разрешим?
