— Я бы предложил… — Дарр беспокойно поигрывал медальоном, висящим у него на шее, — чтобы ты отказался от трона Усть-Галича. Если Эшривель покинет Белый Дворец, после моей смерти Высокий Престол некому будет унаследовать. Это недопустимо. Поэтому тебе придется занять его рядом с ней. Разумеется, Тамур и Кеш на это согласятся. Эшривель — последняя в нашем роду, и я не могу представить, чтобы они что-то могли возразить.
— А править и Андурелом, и Усть-Галичем невозможно, — вкрадчиво вставил Хаттим.
— Верно, — согласился Дарр. Галичанин делал уступку за уступкой, но это не успокаивало — скорее наоборот.
— Значит, я должен отказаться от всех прав, — улыбнулся Хаттим.
— Конечно, нет. Но о том, чтобы ты в одиночку назначил себе преемника, не может быть и речи. Я не хочу на тебя давить… но ты не можешь даже предложить кого-то. Иначе пойдут разговоры о том, что Усть-Галичем правит твой ставленник. А потому я попросил бы тебя согласиться с решением, которое примут правители Тамура и Кеша.
— Как пожелаешь, — кивнул Хаттим. — Думаю, это мудрое решение.
— У тебя нет возражений?! — Дарр не мог поверить своим ушам.
— Никаких, — подтвердил правитель. — Я охотно приму их выбор.
— Тогда… — Дарр замялся. Все складывалось так удачно — но почему слова Хаттима вызывали не облегчение, а тревогу?
— Тогда остается обсудить только некоторые детали свадебной церемонии.
Хаттим вновь тепло улыбнулся и потеребил серьгу. Казалось, он был совершенно счастлив.
Едва южанин удалился, Дарр послал за Коррадоном. Капитан уже отправил своих людей на разведку. Им было приказано некоторое время наблюдать за галичским войском, избегая любых встреч с южанами. Немного успокоенный, король подготовил послания Бедиру Кэйтину и Ярлу Кешскому. Оба письма начинались сообщением о помолвке Эшривели и приглашением на свадьбу. Напомнив, чтобы правители прибыли с надлежащим сопровождением, Дарр намекнул, чтобы они не слишком спешили с приездом. Кроме того, в послании Бедиру король просил его передать любые вести о Кедрине.
Теперь оставалось только ждать.
Тепшен Лал не разделял ни доверия Кедрина и Уинетт к словам варваров, ни их веры в Госпожу. Жители лесов оставались для него противниками, Госпожа — неким смутным образом, который воплощал всепрощение и добрую волю — понятия, о которых слишком часто приходилось забывать. Покачиваясь в седле, Тепшен не сводил глаз с варваров, которые шагали впереди, и его взгляд упирался им в спины, как два стальных острия. Рука кьо по-прежнему лежала на рукояти меча. В любой момент эти дикари могли обернуться — и во всех смыслах показать свое истинное лицо. Даже во сне Тепшен не выпускал из рук клинка. Кьо спал чутко, точно кошка, готовый вскочить при любом звуке — варвары могли сделать попытку удрать или перерезать спящим глотки.
Но Кедрин и Сестра не ждут измены. Они доверяют этим дикарям, и искренне верят, что те приведут их на Сбор Дротта. Ну что ж… хорошо, если это окажется правдой. Неизвестно, сколько бы еще пришлось блуждать наугад. Тем более что его подозрения пока ничем не оправдываются. Ни один из варваров до сих пор не пытался сбежать. Напротив, они старательно выказывают уважение трем жителям Королевств, которые отважились пробираться по тропам Белтревана в разгар зимы.
Их проводники знали более короткий путь, но идти пришлось еще много дней. Наконец они остановились в широкой долине.
— Курган вот за тем хребтом. Теперь осторожнее, — Калар сделал паузу, чтобы Уинетт перевела его слова, — вас здесь не ждут. Лучше я пойду вперед и объявлю, что прибыл хеф-Аладор.
Тем временем Уайл срезал несколько прямых веток и теперь украшал импровизированные древки пучками красных и белых перьев. Это был уже известный знак мирных намерений. Еще несколько пучков варвар прикрепил к уздечкам. Тепшен Лал снова обвязал красными и белыми лентами рукоять своего меча и меча Кедрина.
— Там есть собаки, — предостерег Калар. Кедрин вспомнил свирепых псов, которые ворвались в Высокую Крепость во время последнего сражения. — И люди будут настороже. Постарайтесь соблюдать обычаи. И сразу идите с нами к шатру Корда.
Уинетт перевела. Кедрин кивнул, взял ее за руку и посмотрел на Тепшена. Кьо что-то буркнул в знак согласия и уселся в седло. Калар вел под уздцы коня юноши, Уайл шагал рядом, каждый держал над головой древко, украшенное перьями.
Они поняли, что приближаются к месту Сбора прежде, чем его увидели. Смолистый аромат костра то и дело перебивала вонь гниющих костей и мяса. К ним примешивались другие запахи — пота, звериных шкур, собак, лошадей, жилищ… Дым густым облаком висел над долиной, затмевая солнце. Поднявшись на гребень холма, Кедрин и его спутники остановились.
Кедрину вспомнилось становище, которое он видел во время нашествия Орды — тысячи шатров-шебангов, заполнивших долину от края до края. Сейчас это было лишь одно племя, но он был потрясен не меньше — возможно, потому, что это зрелище предстало ему при свете дня.
