Тепшен чуть заметно покачал головой. Сейчас стоило полагаться не на чудо, а на собственные силы и здравый смысл.
— Прежде всего, надо выбраться из этого скверного места, — проговорил он. — И добыть дров. Скоро ночь, и без огня мы замерзнем.
Кедрин кивнул. Он по-прежнему не сводил глаз с нагромождения снега и камней, которое похоронило перевал.
— Вы погибли не напрасно, — проговорил он. Потом повернул коня и последовал за Тепшеном.
Вопреки необходимости, ехать приходилось не спеша — чтобы слишком громкие звуки или мерный стук копыт не вызвали нового обвала. Множество камней, которые принесла лавина, лежали неустойчиво и были готовы сорваться в любой миг. Лошадям можно было доверять: они чуяли опасные места и обходили их. Однако решимость Кедрина и его спутников была мрачной. В ущелье, заваленном снегом, сгущались тени, день шел на убыль. Скоро путники уже ехали в полутьме, кутаясь в свои меховые плащи и ежась от холода. Все, что их поддерживало — это желание как можно скорее покинуть это негостеприимное место и отогреться у костра. Порой Кедрину казалось, что издалека снова доносится безумный хохот. Наверно, это Эшер смеется над ними, над их нерешительностью… Юноша стиснул зубы в ярости. Похоже, бог обмана не остановится ни перед чем, чтобы его погубить! Быстро темнело, но Кедрин, вновь погруженный во тьму своей слепоты, лишь замечал, как крепчает мороз. Нет, они живы, и надежда все равно остается. Нельзя думать о поражении. Слишком многих Эшер погубил ради своих целей. Сколько воинов пало в битве у Лозинских ворот?.. Теперь с ним остались только Тепшен и Уинетт. Только им суждено помогать ему в поисках… которые могут завершиться здесь, среди заледеневших скал и снегов. И все же — они уцелели. Они не похоронены под обвалом. Значит, Госпожа хранит их. И с Ее благословением они достигнут своей цели. Они должны это сделать. Он говорил это Тепшену и Уинетт, а теперь говорил себе. Должны, какие бы препятствия Эшер не воздвигал у них на пути.
— Я Тебя одолею, — прошептал Кедрин, хотя ответить ему могло только эхо. — Слышишь меня, Ты, кровавый безумец? Я свергну Твоего Посланца и сорву Твои планы. И, если поможет Госпожа, уничтожу и Тебя.
Он услышал слабый отзвук смеха — но возможно, это лишь ночной ветер прошуршал поземкой. Юноша просунул руку за пазуху. Талисман по-прежнему висел у него на шее. Камень казался теплым, и Кедрин почувствовал, как внутри разливается удивительное спокойствие. Ярость растаяла. Сейчас не время тратить силы на ненависть. Куда важнее уцелеть.
— Смотрите! — раздался возглас Уинетт. Неужели это знак Госпожи? — Кажется, впереди свет!
— Несомненно, — отозвался Тепшен.
Кедрин нащупал руку Уинетт, и мир снова стал видимым. Тропа шла под уклон. Казалось, угольно-черная стена раскололась, обнажив белесую сердцевину.
Тем временем становилось все светлее. В чистом ледяном небе, среди пульсирующих звезд, поднималась полная луна. Ущелье закончилось. Снег по краям мерцал в ее сиянии. Лунную белизну снежных полей прочертили непроницаемо-черные тени деревьев.
— Дрова, — пробормотал Тепшен. — Костер.
— Хвала Госпоже, — шепнула Уинетт.
— Воистину, — эхом отозвался Кедрин. — Хвала Госпоже.
Они свернули с тропы и выехали на обширный склон, поросший кривыми соснами. Каменные стены Лозин больше не преграждали путь ветру, и ночь казалась еще холоднее. Рыхлые сугробы застывшими волнами сбегали по склону туда, где чернело бескрайнее море леса. Здесь Лозины подступали к самому сердцу Белтревана. Тепшен поднял руку. По сигналу кьо Кедрин и Уинетт остановились, и все трое замерли, пристально вглядываясь вдаль.
— Пока ночь, лучше держаться ближе к горам, — объявил кьо. — Потом взойдет солнце, и мы найдем дорогу.
Он пустил коня шагом. Луна еще освещала вершины, но опускалась все ниже. Пора было позаботиться о ночлеге.
Пробираться среди утесов было тяжело. Снег еще не успел слежаться, и лошади вязли в глубоких сугробах. Наконец удалось отыскать одиночную скалу, которая торчала из снега, как клык. У ее подножья образовалось что-то вроде воронки.
Путники остановились с подветренной стороны и спешились. Коней укрыли попонами, чтобы те не замерзли — иначе им грозила опасность пешком пробираться через эту глухомань. Потом Тепшен отправился собирать хворост и дрова. У Кедрина вновь появился повод проклинать свою слепоту. Вместо того, чтобы присоединиться к другу, он вынужден сидеть и праздно ждать, когда кьо бродит по колено в снегу. Кедрин сжал руку Сестры. По крайней мере, надо распаковать седельные сумки и посмотреть, что осталось из съестных припасов.
Осмотр оказался неутешительным. Вяленого мяса и хлеба хватило бы для однодневного перехода, также нашлось немного фруктов. Но для лошадей — ничего. Одеяла были нужнее лошадям, чем всадникам.
Оставалось лишь покрепче прижаться друг к другу. Они сидели, обнявшись, и прислушивались, как откуда-то доносится стук: Тепшен рубил дерево.
— Когда доберемся до леса, будет легче, — проговорил юноша. — Там можно найти укрытие понадежней… и поохотиться. И лошади найдут корм.
