– Сун Фэй. Моя сестренка. Ее забрали, когда мне было четыре, а ей – всего два. Она живет в Китае, ей сейчас десять. Я пишу ей письма каждую неделю. Господин Цай вам не рассказывал?
Ло Кай только качает головой.
Мальчик молчит, потом опускает кота на пол и, не успев полностью выпрямиться, низко кланяется.
– Господин Ло, спасибо за вашу доброту. Вы очень хороший человек. Пожалуйста, позаботьтесь о господине Цае.
Ло Кай переводит взгляд на прикрытую кухонную дверь, за которой мирно спит Цай Ян. Он надеется, что его головная боль полностью прошла.
– Да.
Сун Чан беспокойно мечется на кровати. Ему снова снится этот сон.
Ему снятся сестра и стена дождя. Всегда стена дождя, которая слепит и не дает ничего нормально рассмотреть. Вода заливается в глаза, в рот, кажется, что он даже дышит водой, захлебываясь ею.
– А-Чан!
Это ее голос! Сун Чан озирается вокруг, часто-часто моргая, пытаясь заставить глаза видеть сквозь ливень.
– А-Чан!
– Сестра! Сестра, где ты? – кричит он изо всех сил.
– А-Чан, беги!
Сун Чан не знает, куда бежать. Вода льется и льется с неба не переставая. Он задыхается. Он больше не слышит голоса сестры. Почему она замолчала?
– Сестра!
Раздается грохот. Земля вздрагивает под ногами, словно приподнимаясь и подбрасывая его в воздух. И он видит, как откуда-то сверху на него несется мутный поток, который ревет и заставляет все вокруг сотрясаться. Сун Чан не успевает закричать, прежде чем его сбивает с ног.
Это продолжается долго. Бесконечно долго. Он падает, падает и падает. Падает до тех пор, пока в голову не приходится удар, от которого перед глазами чернилами растекается тьма.
Эта тьма до конца жизни будет пожирать его сны, его мысли. Она никогда не отступит. И голос сестры, зовущий его из мрака, будет преследовать его вечно, чтобы каждый раз он просыпался, не в силах разжать крепко стиснутые зубы и нормально вдохнуть.
Есть воспоминания, которые остаются на всю жизнь. Кажется, что даже умерев, ты будешь помнить эти дни и осознавать, что они значили. Что-то, что делит все, чем ты был, на «до» и «после». Но даже такие события в памяти не всегда приносят только боль. И человек вынужден цепляться за то, что в какой-то момент показалось частичкой света в беспроглядном мраке.
Жизнь в приюте была… действительно хорошей. Может, это и странно – называть что-то хорошим после смерти обоих родителей, но Цай Ян ценил то, что имел. Он и сам не знал, откуда в нем все это появилось, но способность жить сегодняшним днем просто засияла внутри, как путеводная звезда, и больше никогда не исчезала. Он не помнил, говорила ли об этом когда-нибудь мама. Или просто и она, и отец показывали это своим примером все те счастливые годы, которые судьба подарила ему с ними. Мама часто улыбалась в моменты, когда было грустно. Цай Ян не понимал, как ей это удавалось, но в одном она была права – от улыбки действительно легче. Словно твое сознание начинает верить в то, что все и правда не так плохо. Прошлое – это прошлое. Пока ты жив, значение имеет лишь то, что происходит сейчас. Так зачем сожалеть?
Через неделю после того рокового разговора взрослых за дверью, из которого Цай Ян узнал о смерти родителей, директор Мао позвал его к себе. К тому времени Цай Ян еще не до конца привык к жизни в приюте, но успел принять то, что с ним произошло. Дети, жившие в этом доме, были очень разными, но все как один считали друг друга братьями и сестрами. Это ощущение будто витало в воздухе и никогда не покидало эти стены. Здесь были и совсем маленькие дети, которых Цай Ян видел только мельком, когда их носили на руках старшие или воспитатели, и уже взрослые, почти окончившие школу. Сам он жил на втором этаже, который был закреплен за мальчиками, в комнате с еще четырьмя детьми. Они быстро поладили. Самому старшему из его соседей было четырнадцать, а самому младшему – пять. В приюте «Белый Лотос» было правило, что дети повзрослее должны помогать маленьким, а потому у Цай Яна уже появился кто-то, кого ему нужно было защищать и оберегать даже в свои шесть.
Комната была просторной и очень светлой. Кровать Цай Яна стояла у самого окна, из которого открывался красивый вид на задний двор, засаженный кленами. В ту осень в солнечные дни казалось, что внизу разгорается настоящий пожар – такими яркими были красные и рыжие листья деревьев, под которыми бурно цвели осенние хризантемы.
