— Ну, не знаю, — фыркнула герцогиня и с самодовольной улыбкой добавила: — При дворе ходят слухи, что этого хваленого мечника уложил с одного удара какой-то деревенский аристократ. Причем он его не убил. Говорят, он успокоил этого забияку навершием своего меча. Прямо в лоб.
Генрих усмехнулся и помял своими длинными пальцами подбородок.
— Хотелось бы мне взглянуть на того деревенщину. Как его имя?
Я лишь внутренне хмыкнул.
— Я не знаю, — пожала плечами герцогиня и обратилась уже ко мне: — И чем же закончилась та история с дуэлью? Ты как-то смог договориться с этим де Ламаром?
— Да, тетушка, можно и так сказать, — пожал плечами я.
— Он его убил на дуэли, — усмехнулся Генрих. — Как мне доложили — с одного удара.
Герцогиня вздрогнула и широко раскрытыми глазами посмотрела на меня.
Пока Жанна дю Белле неверяще разглядывала меня и собиралась с мыслями, Генрих очень довольный произведенным на сестру эффектом, обратился ко мне:
— Значит, ты утверждаешь, что эти Гилберты — богаты?
— Насколько мне известно, да, — кивнул я.
— Хорошо, — хмуря лоб, задумчиво произнес Генрих. — Я должен все хорошо обдумать. Через некоторое время я сообщу тебе о своем решении.
Сказав это, Генрих взмахнул рукой, давая мне понять, что я могу идти. Но через мгновение его брови удивленно поползли вверх. Потому что я остался сидеть на месте.
— Что-то еще? — спросил граф, склонив голову набок.
— Да, дядюшка, — ответил я. — Мы не обговорили условия.
— Условия чего? — вновь нахмурился Генрих.
— Моего участия в исполнении долга перед семьей, — я позволил себе слегка улыбнуться. — Или вы думали, что я буду участвовать в ваших проектах просто так?
— А тебе не кажется, что ты забываешь, с кем разговариваешь? — в голосе графа послышались металлические нотки.
— О, дорогой дядюшка! — хмыкнул я. — Я ни на минуту не забывал, с кем я разговариваю.
Прозвучало это очень двусмысленно и, судя по острому взгляду графа, он прекрасно меня понял. Теперь пришла очередь злорадствовать герцогини. Она, криво ухмыляясь, наслаждалась неожиданным зрелищем.
— И чего же ты хочешь? — неожиданно легко пошел на попятную граф. Он словно хищник затаился перед броском.
— Для начала хочу назад свой замок, — глядя в упор на Генриха, ответил я. — Как только вы выполните это условие, мы обязательно продолжим наш разговор о возрождении былого величия рода де Грамонов и моем участии в этом, несомненно, важном предприятии.
Сказав это, я поднялся из кресла и, галантно поклонившись, ухмыляющейся герцогине, провожаемый тяжелым взглядом графа, не спеша покинул кабинет.
Когда я, провожаемый молчаливым лакеем, вышел из графского дома, то прямо на входе в галерею, ведущую в сад, меня перехватили кузены. Они пытались подать это как случайность, но я понимал, что парни специально караулили меня. Думается мне, чтобы поставить на место наглого выскочку бастарда.
Я, почувствовав внимание откуда-то сверху, коротким взглядом мазнул по окнам второго этажа и заметил два знакомых силуэта. Дядюшка и тетушка внимательно наблюдали за развитием событий.
— Эй, бастард! — небрежно позвал меня Габриэль. На его губах играла презрительная усмешка. — Вероятно, ты уже понял, что сегодня тебе была оказана исключительная честь? И, как нам кажется, незаслуженная.
— Ты должен благодарить нас за проявленное великодушие, бастард! — тут же вставил свои пять медяков Франсуа. — Семья идет на огромный риск, принимая в своем доме сына изменника!
— В своем доме? — усмехнулся я. — Дорогой кузен, мне кажется, что-то подобное я уже от вас слышал.
Я, поджав губы, изобразил задумчивость, а потом легонько хлопнул себя по лбу пальцами правой руки:
— Вспомнил! Вы уже высказывались в подобном духе у ворот моего особняка. Дорогой кузен, мне кажется, что в нашем с вами общении начинает проявляться некая закономерность, вы не находите?
— Какая еще закономерность, демоны тебя раздери?! — тут же взвился Франсуа. Кузен явно держался из последних сил. Дай ему волю — и он задушил бы меня голыми руками. Он даже не обратил внимание на то, что особняк, в котором он проживал, я назвал своим.
— Ну, посудите сами, — хмыкнул я. — Вы уже второй раз пытаетесь приписать себе то, что вашим не является. Сперва мой особняк, а теперь и дом моего покойного отца.
Я демонстративно по-хозяйски окинул взглядом двухэтажный дворец и довольно улыбнулся.
Это было последней каплей. Лицо Франсуа исказила гримаса ярости и ненависти. Парень порывисто шагнул вперед и схватился за эфес своего декоративного меча.
— Ублюдок! — взвизгнул он.
— Брат! — повысил голос Габриэль. Он схватил Франсуа за плечо и сильно сжал его. — Остановись! Отец смотрит!
Слова старшего брата подействовали на Франсуа словно ледяной душ. Он вздрогнул и опасливо покосился в сторону окон на втором этаже.
— Не смотри! — не поворачивая головы, прошипел Габриэль и Франсуа замер.
Я наблюдал за этим перевоплощением с огромным интересом. Похоже, Генрих еще тот деспот. При одном упоминании его имени Франсуа мгновенно пришел в себя. Как будто в его голове сработал некий внутренний переключатель. Гнев мгновенно сменился на испуг.
