Ведь он, пока что, лишь самопровозглашённый правитель Беленора. Торжественная церемония должна была состояться после трагической гибели Майкла, именуемого Разрушителем, однако гражданская война и угроза в виде сумасшедших еретиков не могли быть проигнорированными. Собрав достаточно сил для противостояния всем дерзким врагам, Клаус окончательно вознамерился укрепиться на троне, коей давно похоронили на дне Рубинового моря. Столица, обратившаяся в горстку пепла, уже не обеспечит покой родовитых господ, жаждавших лицезреть законного командира, за которым они пойдут на верную смерть.
Поэтому коронация состоится в Речной Мели, где одно поколение рода Талли не так давно сменило другое. Сухопарый священнослужитель произнес гневную тираду, не забывая отчаянно жестикулировать и выставлять вперед огромный крест, отвергая ложных идолов и алчных искусителей. Опустившись на колени перед Небесами, как выразился сам пастырь, непризнанный Богом монарх склонил голову вниз. Тяжелая ноша ложилась на дрожащие от холодной воды плечи – его окропили святой водой – а с ней пришла и большая ответственность за судьбы тех, кто верил к него до конца.
Ветер проникал в Ущелье Финна, названное в честь павшего героя, в результате чего угрюмое завывания провожало шествие. Солнечные лучи не согревали продрогшего мальчишку, сжимающего пальцами край плаща. Дневное светило укрылось за тучей, не одаривая идущего своими ослепительно-соблазнительными улыбками. Впрочем, иначе не могло быть. Разве заслужил он криков радости и беззаботного пира на весь мир. Сапоги неприятно чавкали по влажной почве, а материя волочила по грязи – да, вчерашний оглушительный ливень с грозой вряд ли можно считать добрым знаком.
Гвардейцы встретили их у опущенного моста, предусмотрительно держась за мечи, чтобы предупредить любое нападение. В помпезных доспехах, отливающих золотом, больше не было нужды. Эпоха роскошных пирушек и каждодневных банкетов также подошла к концу. Пора свыкнуться с мрачной, бесцветной реальностью. Крестьяне и фермеры, церковники и кавалеры – все они наблюдали за шествием будущего. Пусть оно не обещает принести долгожданную радость, однако наличие оного уже лучше, чем ничего. Суровые лица, с наложенными на них отпечатками ужаса, начали сильно действовать на нервы.
Скрывшись за массивными каменными стенами, кронпринц, ставший им буквально на пару часов, оглянулся. Толпа прижималась к громадным колоннам, образовывая некий проход. Гордо вздернув подбородок, первенец семейства Львов направился к нескольким ступенькам. Мысленно посчитав их, он остановился на символичном числе восемь. Затем предстояло ловко развернуться, окинуть взоров собравшихся в главном зале людей, после чего осторожно опуститься на жуткое неудобную замену престола. Железный аналог, покрытый изувеченными клинками, был комфортнее. В детстве пятеро братьев часто бегали вокруг него и изредка садились, когда никто не видел. Угнетающая тишина царила в помещении.
- Ныне провозглашаю Клауса из дома Ланнистеров, первого этого имени, королем Беленора, Защитником Государства и Лордом Окраины, - дряхлый старец не забывал повышать голос в нужных местах. Закончив свою короткую речь, он бережно принял корону из рук склонившегося рыцаря и, подойдя вплотную к застывшему в нервном ожидании юнцу, водрузил символ власти на опущенную голову. - Long may he reign!
- Long may he reign! – хором повторили стоявшие у подножия возвышенности. Народ, его верноподданные, становился на колени и приветствовал законного короля. – Long may he reign! – извлекаемые из ножен мечи издавали омерзительный скрежет, но их владельцев это мало интересовало. Крики эхом разносились под сводами.
Разрушение
Обезумевшие от страха жеребцы взвивались на дыбы и выламывали двери в сараях. Пламя объяло конюшни, дома и церквушки. Люди выбегали из подожженных хибар, но встречали смерть от вражеских топоров. Еретики захватили очередную деревню. Великий Лидер потребовал золота, железа и резвых лошадей для армии. Снабжения из Дорна прекратились, а Северная граница ныне принадлежала поганым роялистам – представителям Рая. Девушки, выскакивающие наружу, мгновенно оказывались в лапах самых жестоких хищников на земле – мужчин. Добычу насильно вытаскивали и прижимали к близлежащим заборам. Вопящих детей топили в речке.
Адский смех веселящихся демонов вызывал непроизвольные ассоциации с Адом. Но Люцифер, владыка грешников, не наслаждался очаровательным зрелищем с высоты трона, выложенного черепами, при этом отпивая свежей крови из бокала. Наоборот, он принимал живейшее участие в поджигании – то, чего не делал никогда ранее. Нет. Он свихнулся. Вылизывая алую жидкость с тонкой полоски лезвия, палач хохотал во все горло. Безбожники выволакивали жертв за ноги, раздевали на перекрестках и, не думая о рыдающих возле стены малышах, насиловали их матерей. Дерево ссохлось и обуглилось, источая аромат горелой плоти.
