Смысл его слов доходил до Блэков почти минуту. Первой сообразила Талия и обменялась с Гиневрой довольной улыбкой. Регулус подобрался, Сириус расплылся в улыбке.
– Снейп, так ты соглашаешься, да? – уточнил последний.
– Да, – подтвердил Северус.
– И мы прямо сейчас обговорим условия брачного контракта? – не унимался Сириус.
– Да.
– Составим его, подпишем и заверим у лорда Стивенсона?
Отец леди Блэк очень кстати был владельцем лучшей юридической конторы в Англии и сам занимался нотариальной практикой.
– Да.
Конечно, Северус был бы рад указать в контракте пункт, в котором значилось бы, что, в случае рождения у Гермионы и Регулуса второго сына, ему дали бы фамилию Снейп. Однако он понимал, что Блэки на такое не пойдут – слишком мало осталось самих Блэков. Да и никто другой в нынешние времена не согласился бы, за исключением самых неимущих и, что еще хуже, слабоватых магически.
– А Рег может пойти и напугать ее до смерти предложением руки и внутренних органов? – сверкал и переливался Сириус, наверно, не до конца веря в удачу.
– Естественно, – усмехнулся Северус. – И, если она не согласится, сами будете менять систему магловских стереотипов в ее голове на наши традиции.
Регулус самоуверенно ухмыльнулся и торжествующим тоном заявил:
– Она согласится.
Эйлин и Гиневра улыбнулись – безграничная самоуверенность Блэка определенно пришлась им по душе. Все-таки Эйлин права – ведьмы, какими бы здравомыслящими они ни были, всегда оставляют в своей голове место для романтики.
***
Все утро Гермиона в компании Гарри, Стеллы и младших Уизли рассылала письма маглорожденным. Текст послания, написанный Грюмом, они копировали заклятьем, меняя только имена, запечатывали в конверты и надписывали. Домовики оперативно изымали растущую стопку писем. Сам текст послания представлял собой предупреждение об опасности и настоятельную просьбу немедленно покинуть свое привычное место обитания и попытаться скрыться.
Когда их непыльная работенка подошла к концу, Гермиона облегченно вздохнула: общество Уизли тяготило ее. У нее не оставалось никаких сил терпеть их глупые разглагольствования о том, как мало они сделали для маглорожденных, причем между строк ясно читалось: это все злобные бесчеловечные слизеринцы, навели тут свои порядки, а на людей им наплевать. Стелла все утро раздраженно разъясняла им, что, во-первых, дважды так не повезет, чтобы Пожиратели не позвали своего хозяина, во-вторых, приютить всех обездоленных в Гриммовом Логове никак нельзя, ибо среди них обязательно найдется кто-нибудь, кто посчитает, что в обмен на ценную информацию Пожиратели закроют глаза на его происхождение. Гермиона попытками донести очевидное до Уизли себя не утруждала, молча досадуя, что их слова угнетают Гарри, по-прежнему винящего себя во всех грехах и скорбях мира.
Освободившись, Гермиона возобновила начатые накануне поиски сведений о друидах, обрядах язычников и их понимании природы магии. Она очень надеялась найти те самые переводы отрывков из трактатов друидов, про которые говорил Макнейр. Из косвенных описательных источников она узнала, что, помимо более-менее доступных отрывочных переводов, в основном, из сферы целительной магии, некоторые древнейшие семейства в свое время отхватили важные отрывки, которыми не стали делиться друг с другом и с общественностью. Автор статьи, вычитанной Гермионой в вестнике «История и археология», предполагал, что некоторые опусы друидов или, по крайней мере, их части, стали «достоянием приватных коллекций». А Блэки были достаточно древним родом, чтобы войти в список коллекционеров. Было ли нечто подобное в библиотеке замка Принц, Гермиона поинтересоваться не решалась, да и толку, если библиотека Принцев вне ее распоряжения.
