В целом, она была рада своим поискам, потому что была занята делом и не чувствовала себя бесполезной «малявкой», а, благодаря бурной деятельности старших, которые не считали нужным посвящать ее с друзьями в свои дела, она именно такой себя и чувствовала. Ее семейство, вон, в полном составе заперлось в кабинете с Блэками, а на ее вопрос, для чего, Гиневра лишь загадочно улыбнулась (Гермионе при этом сделалось донельзя неловко, ведь она по-прежнему полусознательно избегала ее). Вчера дружной компанией сорвались в гости к Амбридж, а по возвращении из их отрывочных рассказов Гермионе пришлось самостоятельно складывать в голове мозаику, некоторые части которой так и остались неизвестны: например, почему они очертя голову бросились к Амбридж, почему именно сейчас? Другие совершеннолетние тоже без дела не сидели: Грюм, Люпин и Кингсли, к примеру, почти целый день проводили неизвестно где, время от времени доставляя те самые ДНК, необходимые Олливандеру, чтобы разорвать связь маглорожденных с их волшебными палочками. Старый аврор по-прежнему был недоволен этой затеей, и, стоило Гарри или Стелле сделать очередную попытку встрять в дела взрослых, как гнев Грозного Глаза обрушивался на их головы. Трое Тонксов, Билл Уизли, а временами и Сириус помогали Олливандеру собирать сырье для волшебных палочек, Северус экспериментировал в лаборатории, его друзья, выпив утром Оборотное зелье, отправились разведывать ситуацию в магическую часть Лондона. А Гермиону даже не посвящают в свои планы.
– Нам следует почаще прислушиваться к ее мнению, – перекривила она Сириуса. Да-да, прислушиваются они, буквально с раскрытыми ртами ловят каждое слово. Ну и ладно, у нее и без них есть дело.
Тем не менее, стоило Северусу позвать ее в лабораторию, как Гермиона тут же забыла злиться на недостойных и чуть ли не вприпрыжку понеслась за ним и Гиневрой, тайно надеясь, что отныне ей предстоит помогать отцу с зельями. Однако не тут-то было – Гермиона поняла напрасность своих надежд, когда увидела настаивающееся на столе зелье. Рядом лежал открытый бархатный футляр с двумя ритуальными кинжалами.
– Э, вы принесете меня в жертву? – пошутила Гермиона, стараясь заглушить досаду.
Северус взял один из кинжалов и потребовал:
– Руку.
– Зачем? – недоверчиво спросила она.
– Мы хотим проверить, что происходит с твоим проклятьем, – объяснила Гиневра немного взволнованным голосом.
– А с ним что-то происходит? – обеспокоилась Гермиона.
Северус и Гиневра переглянулись.
– Я же говорил, она не замечает, – произнес он.
Гермиона была сбита с толку, и это заставляло нервничать. Чего она не замечает, интересно? Северус и Гиневра одинаково уставились на ее руки, и только тогда она осознала, что опять начала щелкать пальцами: огонек вспыхивал и гас, словно она держала в руках зажигалку.
– Ох, – Гермиона потерла ладони и протянула правую руку отцу. Она не знала, о чем может свидетельствовать это щелканье, однако вряд ли о чем-то хорошем.
Северус уколол ей палец, и бусинка крови капнула в зелье. Темная густая жидкость пришла в движение, завертевшись водоворотом в котле. Гермиона с Гиневрой дружно подались чуть вперед, вглядываясь в поверхность зелья, которое очень скоро сменило почти черный цвет на серовато-белый. Гермиона нахмурилась – разумеется, она не понимала, что бы это значило. Гиневра шумно выдохнула, выпрямилась и изумленно уставилась на Северуса. Последовала пауза.
– Что? – не выдержала Гермиона.
– Это же… – Гиневра все еще не сводила глаз с Северуса.
– Да, думаю, окклюменция сделала свое дело, – внезапно вполне искренне улыбнулся он и повернулся к Гермионе. – Еще немного, и ты полностью подчинишь себе силу.
Гермиона раскрыла рот от изумления. Откровенно говоря, она не совсем так себе это представляла: ей казалось, что она должна день и ночь заниматься беспалочковой магией и пытаться всячески подчинить огонь. Но она предпочитала игнорировать такую необходимость, не осмеливаясь выпускать пламя на волю и всецело сосредоточившись на ментальной магии. И, надо же, ей вдруг объявляют, что все самое худшее позади.
– Я решил проверить это, когда заметил, как ты щелкаешь пальцами, – сказал Северус. – Пламя при этом механическом действии вело себя удивительно послушно, хоть ты и не контролировала его. Хотя, – он задумчиво поводил пальцем по губам, – возможно, что свою роль сыграл твой вояж на Темную сторону, где перед Лордом приходилось с особым усердием использовать окклюменцию. Стимул ведь был просто отличный.
– Сев, выключи ученого, ты о нашей дочери говоришь, – проворчала Гиневра.
– Так теперь все кончено? – воскликнула Гермиона. – Мы можем забыть о проклятье?
– Ты можешь, – поправил Северус, а Гиневра чуть виновато улыбнулась.
– То есть? – насторожилась Гермиона.
– С тебя начинается, так сказать, отсчет, – ответил Северус. – Проклятье исчезло для твоего и последующих поколений.
У Гермионы чуть не подкосились коленки. А как же слова банши? Род Снейпов не должен угаснуть!
– Но мне нужно снять проклятье со всего рода! – не выдержала она. – Разве это невозможно сделать?
