Также взрослые посчитали необходимым наряду с ЗоТИ преподнести школьникам избирательный курс чар: большинство из изучаемых ими заклятий носили боевой характер и вообще не входили в школьную программу – насколько поняла Гермиона, в выборе заклятий взрослые руководствовались программой академии Аврората. Каким именно заклятьям стоит обучать, совместно решали лорд Макнейр, который и предложил отбросить всю «школьную песочницу», Грюм, Люпин, Сириус, Талия, Регулус, Северус, Гиневра, лорд Мальсибер и Андромеда – это был довольно нервный процесс, сопровождающийся многочисленными спорами «о границах разумного», что подразумевало под собой разные взгляды на степень близости выбираемых заклятий к Темной магии. В результате все оставались недовольны, и Гермиона, кроме ежедневных занятий в группе, индивидуально тренировалась с отцом, который взялся обучать ее вещам, действительно граничащим с Темной магией. Гермиона училась прилежно, не смея противиться, к тому же, нередко ее природная тяга к знаниям заглушала легкий моральный дискомфорт. Гарри, тому и вовсе не повезло – у каждого был свой взгляд на то, что должен уметь Избранный, и периодически, вооружившись ценными знаниями, на него совершали набеги то Сириус, то Грюм (последний как раз учил его самым диким уловкам), то Регулус. Гермиона догадывалась, что во время его ежедневных занятий окклюменцией Северус тоже не упускает случая подтянуть его «в разных оттенках серого» – именно так он обозначил те заклятья, каким учил Гермиону. Насколько она знала, лорд Мальсибер тоже занимался со своими детьми, но у них это, кажется, было привычной практикой, и вообще было заметно, что Мальсиберы предпочитают своего отца в качестве преподавателя всем другим.
Обучение чарам в группе тоже часто превращалось в цирк. Предполагалось, что роль учителя возьмет на себя Сириус, однако все остальные чувствовали непреодолимую потребность лично контролировать ситуацию, и каждый раз кто-нибудь непременно являлся на занятия. Хуже всего, как ни странно, бывало, когда в одном помещении оказывались Люпин и лорд Мальсибер – всегда такие флегматичные и толерантные, они на дух не переносили друг друга и чуть ли не срывали уроки своими бесконечными спорами, причиной которым становились часто абсолютно несущественные детали. Ко всему прочему, близнецы тоже посещали эти занятия. Тут уж начинался полный дурдом – у них с Сириусом и Стеллой определенно была взаимная любовь, и они могли хохотать и выдумывать всякие глупости часы напролет. Если бы, разумеется, их вовремя не растягивали по разным углам Северус, Талия или Андромеда.
Однако для Гермионы самым ужасным испытанием оказалось нечто другое – отец, ко всему прочему, начал обучать ее легилименции, и эта область ментальной магии абсолютно не давалась ей. Правда, она сама была виновата: как-то, помогая отцу варить зелья, она решила похвастаться, что однажды случайно уловила чувства Рея Мальсибера. Эта новость и послужила «началом конца».
Для тренировок Северус частично опускал свой ментальный блок, оставляя на поверхности сознания массу ничего не значащих воспоминаний – в основном, пейзажи тех мест, в которых он бывал, иногда – кони или гиппогрифы. Каждый раз, когда Гермиона пыталась проникнуть в его сознание, сопровождался в лучшем случае дискомфортом, а к вечеру у нее непременно начинала гудеть голова, и она заваливалась спать около восьми, пропуская все вечерние посиделки своих друзей, а временами и обсуждение каких-то планов. И вставала она при этом одной из последних. И еще одно досадное обстоятельство – она даже Регулуса видела только изредка за своими занятиями. Ей уже начинало казаться, что никто в замке столько не учится – будто это она Избранный, готовящийся к сражению с Темным Лордом.
– Ты уверен, что это не бесполезно? – в отчаянии спросила Гермиона, рухнув на лавку во время краткой передышки, и принялась жадно пить воду – почему-то после занятий легилименцией обязательно хотелось пить.
Северус не ответил – он водил пальцем по губам, размышляя над чем-то.
– Почему… – Гермиона хотела спросить, почему у нее никогда раньше не проявлялись способности к легилименции, но тут же прикусила язык: «дремлющая магия» рода Принц, ведь отец уже упоминал об этом однажды. Поэтому она задала другой вопрос, более логичный, по ее мнению: – Почему у меня это вышло непроизвольно? Я всегда полагала, что легилименции учатся специально. Сознательно.
Северус взглянул на нее так, будто она спросила, почему трава зеленая. Гермиона уже испугалась, что сейчас он отправит ее в библиотеку читать толстенные труды а-ля «ментальная магия для чайников», но он оказался не столь жесток.
