Регулус сидел, опершись локтями на колени, и перелистывал альбом. Гермионе вдруг нестерпимо захотелось поцеловать его в щеку и уткнуться носом ему в шею, но она безумно стеснялась проявлять чувства на людях. Да и вообще, ей казалось, что нежность должна оставаться только для двоих. Он, почувствовав ее взгляд, оглянулся, склонил голову, так, что ворот рубашки коснулся щеки, и улыбнулся. Темные глаза казались Гермионе как никогда теплыми. Некоторое время они молча смотрели друг на друга – звонкий смех друзей доносился до Гермионы словно издалека, – затем Блэк моргнул, на мгновение опустив взгляд, и вытянул одну из фотографий из альбома.
– Ладно, пора начинать, – он выпрямился. – Мы решили рассказать, а кому-то напомнить, чего можно ожидать от Пожирателей. Здесь у меня их фотографии – они на них, конечно, молоды, но узнать можно.
Слизеринцам пришлось пересесть поближе.
– Начнем, пожалуй, с родственников, – Регулус поднялся и помахал фотографией. – Впрочем, вам всем уже наверняка случалось видеть Беллатрису Лестрейндж.
Он протянул фотографию Гермионе – видно было, что снимок официальный: двадцатилетняя Беллатриса сидела в роскошном кресле на фоне тяжелых бархатных портьер темно-бордового цвета – в тон платью, с букетом в руках, с замысловато уложенными локонами, посылая в объектив ангельскую улыбку и невинный взор. Взглянув на Гермиону, снимок вдруг клацнул зубами и ухмыльнулся совсем иначе, вполне в духе Беллатрисы, а затем вновь принял вид добродетельной девицы. Гермиона поморщилась и передала фото Гарри, но все равно отметила, что Беллатриса была очень красива – терпкой красотой, и, должно быть, выглядела старше своих лет.
– Она превосходный дуэлянт, – говорил Регулус, – могущественная ведьма…
– Чокнутая сучка, – громким шепотом произнесла Тонкс, прикрыв рот ладонью.
Почти все засмеялись. Регулус сделал вид, что ничего не слышал.
– Она на высоком уровне владеет легилименцией. Особый талант заключается в том, что силы других Блэков на нее не действуют…
– Даже исцеление леди Малфой? – уточнила Тонкс.
Драко вскинул голову, словно воспоминание о матери застало его врасплох.
– Нет, – вздохнул Регулус. – Только если мы намерены причинить ей вред.
– Я же сказала, что она… – начала Тонкс, но Регулус ее перебил:
– Продолжим, – он протянул Гермионе следующую фотографию. – Рудольфус Лестрейндж, старший из двух братьев. Я сразу скажу, чтобы не повторяться: все без исключения Пожиратели внутреннего круга отличные дуэлянты и, по меньшей мере, на высоком уровне владеют окклюменцией. С проникновением в чужое сознание, к счастью, дела обстоят хуже, но не у Рудольфуса. Он создает блестящие иллюзии, которые очень сложно отличить от реальности, да и отгородиться от них можно, только будучи мастером окклюменции. Или же положившись на такового – имею в виду, если он ввяжется с Лестрейнджем в бой.
Гермиона не без любопытства рассматривала фотографии из молодости Пожирателей. Все они выглядели блестяще: ухоженные, элегантно одетые, с веселыми светлыми улыбками – казалось, просто беззаботные прожигатели жизни, золотая молодежь. В коллекции Блэков нашелся удивительно красивый снимок Алекто Кэрроу: она стояла на фоне цветущего куста сирени, пригнув ветку к лицу, и мягко улыбалась в камеру. Вид у нее был мечтательный и, как обычно, немного печальный из-за опущенных уголков глаз и прямых бровей. Такого нежного выражения глаз Гермиона у нее не то что не видела, даже представить не могла. Ей вдруг пришло в голову, будто Алекто была влюблена в фотографа.
– Ах да, и не берите пример с Талии, – заканчивая рассказ про Кэрроу, подчеркнул Регулус. – Она единственная, чей щит Протего работает против силы Алекто. Всем остальным приходится надеяться на материальные объекты – то есть прятаться за чем-нибудь потолще и, желательно, не проводящим электричество.
Прошло довольно много времени, прежде чем Регулус добрался до интересующего Гермиону Пожирателя.
– Роберт Розье.
– Вот, – оживился Сириус. – Всегда хотел знать, что с этим козлом. Он владеет какой-то невиданной Темной магией, или что?
– Этого я и сам не знаю, – Регулус обернулся к Макнейру.
Тот закатил глаза.
– Нет, все намного замысловатее, – желчно произнес он. – Робби у нас одержимый.
– Что? – хором ахнули присутствующие.
Уолден постучал пальцами по подлокотнику кресла.
– Мы об этом узнали, когда Ванесса вышла за него замуж. Робби очень рано позволили читать некоторые книги из семейных тайников, и он еще до школы был неплохо подтянут в Темной магии. В двенадцать лет этот придурок заключил сделку с демоном – даже не знаю, где он его отыскал. Робби посчитал, что это прикольно – быть одержимым. Такая вот история. Демон дарит Роберту разные умения. Иногда такое ощущение, будто каждый раз выдумывает что-то новенькое. И остерегайтесь, потому что демон, скорее всего, ловит души его жертв.
– И что тогда? – благоговейно прошептала Тонкс.
– Придерживает их, чтобы становиться сильнее, – как ни в чем не бывало пожал плечами Макнейр.
