Когда на экране появился эпизод, в котором Клинт Иствуд и Мерил Стрип вместе принимали ванну, Гермиона исподтишка покосилась на Регулуса, не очень понимая, зачем ей это надо. Он сидел дальше всех от нее, по своей любимой привычке закинув ноги на журнальный столик, подпирая голову рукой так, что безымянный палец с мизинцем оказались прижаты к губам. Вид у него из-за этого был сосредоточенный, будто у уважаемого профессора. Он внимательно смотрел на экран, синие блики плясали на его лице, заставляя тень от ресниц перемещаться по щекам. Это было так трогательно, что Гермиона расплылась в улыбке. Так бы и сидела всю оставшуюся жизнь, любуясь, как тень от ресниц скользит по его щекам. Он вдруг вздохнул, опустил голову и потер переносицу. Его взгляд случайно упал на Гермиону, и он коротко улыбнулся ей ничего не значащей улыбкой перед тем, как снова вернуться к созерцанию экрана. Гермиона опечалилась. Такими вот улыбками, по ее мнению, одаривают людей, чье существование остается вне интересов улыбающегося. Это как улыбнуться прохожему из вежливости.
В кульминационный момент фильма Гарри и Сириус громко, в унисон захрапели.
– Силенцио, – не глядя, ткнул в их сторону волшебной палочкой Регулус.
На мгновение все, кого не разморило, затаили дыхание, – Стелла даже подалась вперед, впервые за весь фильм проявив интерес, – и все. Полное отчаяние. По экрану побежали титры.
– Нет, это так ужасно! – возмущенно воскликнула Стелла, повернувшись к Гермионе.
Гарри с Сириусом проснулись, и Регулус с отрешенным видом снял с них заклятье.
– Ну, как? – вежливо поинтересовался Сириус.
– Кто тебе только посоветовал этот кошмар? – Стелла явно не могла прийти в себя.
– Так плохо? – расстроился Сириус.
– Нет, снят отлично, но… – Стелла сделала неопределенный жест рукой и вскочила с дивана.
Сириус в растерянности повернулся к жене. Талия положила голову ему на плечо и переплела его пальцы со своими.
– По крайней мере, эта история не про нас, – глухо сказала она.
– Вот именно! – Стелла отдернула шторы. – К счастью, среди нас нет домохозяек из Айовы, и такая скупая на события жизнь никому из нас не грозит.
Младшая Блэк выглядела раздосадованной. Она подошла к патефону и принялась машинально перебирать лежащие рядом пластинки.
– Больше всего терпеть не могу, – возмущенно заговорила она, – когда люди, которые умеют мыслить, в которых есть страсть и какая-то возвышенность, оказываются в плесневеющем болоте! Да еще и остаются там.
– Она выбрала между любовью и стабильностью, – пожал плечами Люпин. – Ее вполне можно понять.
– А я отказываюсь понимать таких людей! – ощетинилась Стелла. – И это вовсе не потому, что я еще зеленая да глупая! Никогда бы так не поступила! Никогда бы не вышла замуж за нелюбимого!
– Это потому, что тебе повезло с родителями, – усмехнулся Регулус. – Тебя замуж насильно выдавать не будут, разумеется.
Стелла впилась взглядом в него.
– А ты что думаешь об этом фильме?
– Я не думаю, – покачал головой Регулус с серьезной миной. – Это слишком утомительное занятие. Мне больше нравится слушать ваши мнения, тем более что я мерзкий бесчувственный слизеринец, априори неспособный на высокие переживания, – он потянулся и взглянул на Гермиону. – Вот что, например, скажет мисс Снейп?
Все повернулись к Гермионе. Регулус закинул руки за голову, внимательно наблюдая за ней. Она помолчала. Ей не хотелось показаться излишне сентиментальной, и тем более не хотелось повторять слова Стеллы – она бы не поручилась, что сама смогла бы променять стабильность на любовь, и от осознания этого где-то в районе лопаток просыпался едва уловимый зуд, словно она сама себе крылья обрезала.
– Наверно, это прекрасно, что они вообще друг друга встретили, – пробормотала она. – И так легко доверились своему чувству. Пусть даже ненадолго.
Чтобы как-то разбавить неловкость, Гермиона улыбнулась. Некоторое время царило молчание.
– Поняла, Стелла? – лукаво прищурился Регулус. – Твоя подруга имеет в виду, что выбрала бы стабильность, – и он повторил в доказательство своих слов: – «Наверно, это прекрасно». Сколько скрытого скептицизма в этом «наверно».
Гермионе стало немного неприятно от его ироничного тона.
– А ты разве выбрал бы любовь? – не выдержала она. – Ты не похож на человека, готового рискнуть своим комфортом. На словах ты, конечно, ничему не придаешь значения, но наверняка взвешиваешь каждый свой шаг. А эта твоя пренебрежительность и ирония… это… – она замялась, ощутив, что некоторые ее слушатели уже готовы расхохотаться от ее пламенной речи, включая Регулуса, разумеется.
– Это? – поднял брови он.
– Это довольно распространенный способ самозащиты в последние сто лет, – упавшим голосом подытожила Гермиона.
Регулус и Сириус переглянулись – определенно, серьезного ответа ждать не приходилось. Странно, что не сразу захохотали.
– Она тебя раскусила, брат, – сурово произнес Сириус. – Придется ее убрать.
– Согласен, – не менее сурово ответил Регулус, и в следующий миг они таки разразились издевательским хохотом.
