— Присоска держателя действует наподобие компрессионных гольф, так что по большей части висение вниз головой не слишком сказывается на моей руке. Но ощущение покалывания, когда кровь возвращается, теперь, когда я снова в нормальном положении, весьма сильное. Хотя, честно говоря, знание того, что это ощущение реально, делает его гораздо более терпимым, чем фантомные боли, которые я испытываю до сих пор в том месте, где у меня была кисть, так что я совсем не против.
У нее фантомные боли? За сорок восемь часов, прошедшие с их последней встречи, он пытался изучать ампутации, уход и любые специальные аспекты, так что прочитал достаточно, чтобы знать, что фантомные боли — наиболее частые и мучительные жалобы у людей с ампутацией.
У него упало сердце, и все вопросы вернулись.
— Кенна, ты наконец расскажешь мне, что произошло? Потому что незнание меня убивает.
— Хорошо, — сказала Кенна, садясь. Она полагала, что им надо многое обсудить и нет смысла откладывать. Она передвинулась, чтобы сесть поудобнее, и Мастер Гриффин позволил ей, хотя не отпустил со своих коленей.
— Ты голодная? — спросил он. — Я просил принести нам перекусить.
Кенна взглянула на поднос — и ее сердце сжалось. Здесь было все ее любимое. Печенье с шоколадной крошкой, за которое кто-то с кухни должен получить Нобелевскую премию мира, миска спелых ягод, мини-чизбургеры и стакан апельсинового сока с густой мякотью.
— Ты помнишь, — прошептала она.
— Всё, Кенна.
Она повернулась к нему.
— Я помню все.
На его лице отражались все чувства, только она не доверяла себе прочитать, какие именно. Они походили на те чувства, которых она когда-то хотела от него, — только она не была уверена, что сможет получить их теперь. Или что заслуживает их.
Кенна опустила голову и кивнула.
— Я проголодалась, — выдавила она.
Протянув руку ей за спину, Мастер Гриффин взял бургеры и ягоды. Он поднес к ее губам малину. Это были ее самые любимые ягоды, и это он тоже помнил. И будь она проклята, если от этого у нее в груди не появилось забавное ощущение, хотя Кенна не была уверена, что оно ей нравится.
«Я хотела чувствовать меньше, а не больше. Справлюсь ли я с большим?»
Она не знала. Действительно не знала.
Они взяли по чизбургеру, и Кенна проглотила свой, к большому веселью и удовольствию Мастера Гриффина. А потом она отряхнула пальцы, прижала одеяло к груди и начала рассказывать, перейдя прямо к делу.
— Я потеряла руку два года назад в Афганистане, когда служила в морской пехоте. Один из парней в моем взводе наступил на самодельное взрывное устройство во время обычного патруля. Он и еще одна девушка умерли мгновенно. А я со временем потеряла руку.
Глубоко вдохнув, она посмотрела ему в глаза.
— Господи, Кенна. Ты морпех? Это... это просто поразительно, — сказал он, проведя рукой по своим темным волосам.
— Я была морпехом, — уточнила она, беря несколько ягод малины.
— Чушь, — сказал Мастер Гриффин. Кенна повернулась к нему. — Я знаю нескольких ребят, которые служат в корпусе. Однажды морпех — навсегда морпех. Так они говорят. Ничто не может забрать это у тебя.
Ее горло сжалось от его пылких слов, от того, как они отозвались глубоко в ее душе. В них была правда, Кенна знала, но эту правду было так трудно ухватить, когда она чувствовала себя такой виноватой за то, что выжила, а другие нет.
— Да, — сказала она и через некоторое время продолжила: — Одной из погибших была моя лучшая подруга. Ее звали Джорджия, Джорджия Керн. Хотя все звали ее Джордж. Так что мы были Джордж и Кен, что все парни считали прикольным. — Кенна издала слабый смешок, отдавшись воспоминаниям. — Это было забавно.
— Черт, мне так жаль, что тебе пришлось через столько пройти, Кенна. Но я горжусь тобой.
Мастер Гриффин наклонился к ней и поцеловал ее в лоб, его взгляд вдруг стал слишком внимательным, слишком видящим.
Внезапно ей понадобилось сменить тему.
— А что насчет тебя? — спросила Кенна, хватая печенье. Она дала ему одно и откусила от своего.
Гриффин выгнул бровь:
— Что насчет меня?
Она задумалась и вспомнила кое-что.
— Расскажи мне про... свою татуировку.
В животе запорхали бабочки, потому что ей отчаянно хотелось знать, что это могло значить.
Гриффин склонил голову набок, а его глаза... Боже, в его глаза было почти невозможно смотреть.
— Это ты, Кенна.
Ее желудок сделал сальто.
— Ну, да. Это я поняла. Просто... почему?
Долгое мгновение Гриффин ничего не говорил. А затем взял ее за искусственную ладонь.
— Я думал, что больше никогда тебя не увижу. И хотел помнить.
— Помнить что? — спросила Кенна. Воздух между ними неожиданно наполнился напряжением, отчего в груди появилось странное чувство.
— Женщину, которую я любил и потерял.
— Что? — выпалила она. Стоп. Она тряхнула головой. Любил? — Я... эм... что?
— Кажется, я выразился предельно ясно, Кенна. — Он пристально смотрел ей в глаза.
