– Да иду я, иду, – Эллен, будто сдаваясь в плен, выставила руки, пока элитовцу со шприцом не вздумалось применить колкое оружие.
Но парни прошли мимо.
Эллен в ужасе обернулась. Сердце мгновенно ускорило бег.
На руке сцепились крепкие пальцы лысого элитовца, в теле появилась усталость, желание сопротивляться увяло.
Она видела, как Тимур встал и приготовился покорно встретить парней. Он и не думал бороться. Просто стоял и не отрывал взгляда от Эллен, словно важнее ничего и нет.
А ей было все равно.
Ее вывели из комнаты, потянули вперед по длинному коридору.
Загудел лифт. Двери открылись.
Два этажа наверх, и вокруг снова черное, золотое, красное. Непривлекательный запах роз. Неинтересные картины.
Затем цвета сменились на молочно-шоколадные. Эллен ощутила прохладу постельного шелка и мягкую подушки.
…
Хлопнула дверь, безразличие пошатнулось и разбилось вдребезги.
Эллен вскочила и закричала. Она сжимала в кулаки одеяло и орала так, что, казалось, горло взорвется и хлынет кровь.
Пусть все знают, как сильно она их ненавидит.
Пусть все слышат.
Пусть слышит мама…
Эллен сидела посреди комнаты, вокруг был полный разгром.
Никто не пришел на ее крики. Виктор уехал по экстренным делам, мама была занята.
«Конечно, разве умирающая от поглощения дочь – это важно?» – со злостью думала Эллен. Поэтому расшвыривала вещи, которыми был забит шкаф, ломала все, что можно сломать, и даже пыталась разбить окно. Безуспешно – на стеклах не осталось ни царапинки. Наверное, подобную выходку предусмотрели. Зато зеркала на дверцах гардероба Эллен расколотила.
Она смотрела на свое отражение в крупном осколке, что валялся у ног, и тихо плакала. Никто не ответил, что с Тимуром.
Может, в эту самую минуту, он вдыхает последний раз…
Эллен поднялась и перебралась на кровать. Тело ломило от боли. На шее все еще чувствовались пальцы Артура. Она обняла подушку и закрыла глаза. С тех пор, как ее стали окружать сенсеры, видения не приходили. Эллен больше не боялась засыпать.
Когда сознание почти погрузилось в сон, она ощутила чье-то присутствие и распахнула глаза. В комнате никого не было. Эллен прислушалась – ни единого звука. Она вздрогнула, когда справа от нее что-то мигнуло. Будто маленький светлячок. Такой же появился слева, а затем еще один и еще. Сотни огоньков засияли перед кроватью. Эллен завороженно наблюдала за ними. Вскоре они зашевелились и разбежались в разные стороны. Суетясь, они сложились в послание:
Тимур в безопасности. Борись.
Светлячки какое-то время порхали в воздухе, а затем исчезли.
«Чье это было послание? Мамино? Она могла приказать внушителю сообщить мне новость. А вдруг это Дима? Дотянулся бы он до меня своим даром с улицы?»
Сон как рукой сняло. Эллен выбралась из постели и подошла к окну.
«Дима с Алексом наверняка уже в Питере».
***
– Просыпайся, милочка, – раздалось чуть ли не в самое ухо.
Эллен испуганно обернулась на голос.
Казалось, она только уснула, но из окна уже лился дневной свет. Рядом сидела девушка. Эллен не сразу поняла, что это Леся. Сегодня у нее были длинные темно-фиолетовые волосы и черные линзы.
– Я тебя не узнала, – буркнула Эллен и, отвернув голову, крепче обняла подушку.
– Знаю, меня даже мать родная не узнает. Неудивительно, видит-то раз в год… слава богу.
«Бесчувственные твари. Все до одного».
– По-твоему, я пришла тебе спинку погладить? – Леся дернула одеяло. – Вставать надо, разве не ясно?
Эллен уткнулась носом в подушку. Ей так хотелось послать девушку куда подальше, но что толку? Она использует чувствование, а вмешательства в мозг Эллен не хотела.
– Встаю.
Присев, она немало удивилась: в комнате был порядок.
– Еще раз такое устроишь, убираться будешь сама, – зашипела змея. – Давай, шустрее в душ, а то перед завтраком тебе еще кровь надо сдать. В темпе.
Девушка открыла ванную комнату, и Эллен со скоростью солдата приняла душ.
«Наверное, она очень сильный блокиратор, раз ей удается контролировать меня даже под водой», – подумала Эллен. Позже она спросила девушку об этом напрямую.
– Чистая кровь в третьем поколении, – ответила Леся, перебирая одежду. – К тому же мои предки оба блокираторы.
– Они тоже в «Элите»?
– Да, но сейчас живут в Польше. Вернулись на родину. Я захотела остаться здесь. Меньше контроля, тут я сама себе хозяйка.
– Скучаешь?
– Нет. Какое хочешь красное или кремовое? – Девушка продемонстрировала два коротеньких платья.
– Кремовое, – ответила Эллен с таким же безразличием, с каким Леся говорила о родителях.
Неужели очищение способно стереть даже те чувства, которые растут в людях с первых дней жизни? Эллен не могла представить, что после процедуры будет безразлично разглядывать интерьер, когда ее любимая мама будет сидеть рядом.
«А что станет с моими чувствами к Диме?»
Когда Эллен собралась, Леся проводила ее на второй этаж в медкабинет. Полная женщина с ярко–красными губами и с огромными наращенными ресницами, одетая в белый халат, взяла у Эллен кровь из пальца, а затем посягнула и на ее вену.
