После торжественного обеда состоялся бал-маскарад. Его приказал устроить король, пожелавший развлечь и потешить свою юную невестку. Молодые протанцевали вместе один-единственный танец, а потом принц извинился, пообещал скоро вернуться и ушел. Никто не видел его до самого конца бала, и король был почти уверен, что юный Людовик отыскал уютное и укромное местечко где-нибудь в углу дальнего зала и с наслаждением предавался там печальным размышлениям о безвременно умершей первой жене.
Сначала Мария-Жозефина беспокойно оглядывалась по сторонам в поисках невесть куда запропастившегося супруга, а потом, поняв, что он больше не появится, загрустила и даже на вопросы короля отвечала коротко и без улыбки.
Но вскоре случилось одно происшествие, немало развлекшее как короля, так и принцессу.
…Первым заметил это желтое домино некий вечно скучавший виконт, который не умел и не любил танцевать и потому от нечего делать занимался тем, что глазел на гостей — сохраняя, однако, на лице выражение утомленное и почти скорбное. Понаблюдав с полчаса за человеком в желтом домино, виконт вежливо поинтересовался у своего соседа:
— Не хотите ли решить одну странную задачку?
— Хочу, и с радостью, — откликнулся тот. — Свадьба дофина так утомила меня, что я не в силах уже сделать ни единого па.
— Так слушайте и, главное, смотрите. Нас с вами занимает вон то желтое домино, которое стоит сейчас у буфетной стойки и с жадностью поглощает уже вторую жареную куропатку. Так, а теперь этот человек пьет… обратите внимание, он осушил целых три кубка!
— И что же? — с недоумением спросил виконта собеседник. — Да я и сам совсем недавно стоял на его месте и с удовольствием утолял жажду чудесной мадерой.
— И сколько же раз за вечер подходили вы к стойке?
— Дважды… или трижды. Не помню точно.
— А это домино отличается прямо-таки невиданным аппетитом, если не сказать — прожорливостью. За последние три четверти часа оно ело целых семь раз!
— Не может быть! — в изумлении воскликнул собеседник виконта. Его восклицание достигло ушей короля, и вскоре уже Людовик и Мария-Жозефина увлеченно следили за передвижениями загадочного незнакомца по бальному залу.
— Восемь! — считал король. — Девять! Сколько прошло времени? Пять минут? Черт возьми, вот он опять! Десять!
— Сир, — сказала наконец заинтригованная принцесса, — прошу вас, велите выяснить, что же это за обжора. Меня снедает любопытство.
Король засмеялся, и уже через мгновение человек в желтом домино стоял перед возвышением, затянутым голубой тканью с вышитыми по ней бурбонскими лилиями, и смущенно переминался с ноги на ногу.
— Снимите маску, сударь, — приказал король. — Ее Высочеству не терпится узнать, кто вы.
— Это… это такая честь тля меня и тля фсех шфейцарских гфартейцеф, — пробормотал человек, выполняя приказ Людовика.
— Для всех гвардейцев? — переспросил король. — Не понимаю. Объяснитесь.
— У нас пыл только отин костюм тля маскарата, — проговорил усатый великан. — А есть и пить хотелось фсем. Фот почему мы переотефались и хотили сюта по очерети. Но, — торопливо добавил он, — те, кто стоит на посту, стесь, конечно, не пояфлялись.
Принцесса весело засмеялась, и скоро уже над выдумкой швейцарцев хохотал весь зал.
Дофин и рад был бы присоединиться к общему веселью, но ему никак не удавалось избавиться от страха перед предстоявшей брачной ночью. Он уже вернулся к отцу и молодой жене и теперь украдкой поглядывал на Марию-Жозефину, сравнивая ее с дорогой покойницей.
«Она могла бы мне понравиться, — думал он, — если бы не необходимость немедленно ложиться с ней в одну постель. Ах, мое горе еще так велико, что я не приму утешения ни от одной из женщин!»
Когда блестящая процессия, возглавляемая госпожой де Помпадур, приблизилась к супружеской опочивальне, принц шепотом осведомился у короля:
— Ваше Величество, неужто нельзя обойтись без церемонии раздергивания полога?
— Сын мой, — вполголоса отвечал ему король, — вы отлично знаете, что нельзя. Мужайтесь. Уверяю вас, что очень скоро вы полюбите свою прелестную женушку.
Принц только вздохнул и отвернулся. Он мечтал о том, чтобы молния ударила в крышу Версаля… или чтобы земля разверзлась под ногами… Уж очень не хотелось ему выполнять свой супружеский долг.
Множество празднично разодетых дам и кавалеров столпилось возле брачного ложа в ожидании, когда же раздвинется прикроватный полог и взорам присутствующих предстанут молодые…
«Вы даже не представляете себе, Ваше Величество, — писал своему брату Августу III Морис Саксонский, — с каким достоинством выдержала наша девочка это тяжелое испытание. В пятнадцать лет она уже мыслит и поступает как взрослый человек. Я был несказанно удивлен ее поведением. Подумайте сами: разве это приятно — внезапно очутиться в центре внимания роскошно одетых мужчин и женщин, которые с любопытством смотрят на тебя и твоего юного супруга, облаченных лишь в ночные сорочки? Но Вы же знаете эти странные обычаи французского двора…
