«Вон та брюнетка? — гадал Карл-Иосиф, сидя за обеденным столом во дворце Кински. — Или, может, эта блондинка? Какие плечи, а? Правда, зубы… Нет, пусть лучше это окажется не она. Мне больше нравится рыженькая… и улыбается она как-то особенно, со значением. Наверное, отец имел в виду именно ее…»
И молодой герцог внимательно вглядывался в бесстрастное лицо Клода-Ламораля, поглощавшего оленину со спаржей.
На обратном пути в карете герцог де Люинь-старший внезапно сказал сыну:
— Через несколько дней вы станете мужем Марии-Франс-Ксавьеры Лихтенштейнской. Благодарите!
Юноша покорно приложился к отцовской руке и тут же спросил:
— Но, батюшка, кто же она? Я не знаю девицы с таким именем.
Герцог не замедлил разгневаться.
— То есть как это — не знаете?! Да вы же просидели с ней рядом весь обед!
Карл-Иосиф задумался, а потом, забыв о приличиях, громко расхохотался:
— Вы, наверное, шутите, батюшка. Этой девчонке нет еще и двенадцати!
— Ей пятнадцать, — сухо пояснил герцог. — А вам — напоминаю, коли забыли, — намедни исполнилось восемнадцать. Так что невеста как раз для вас. Надеюсь, вы не собираетесь оспаривать отцовскую волю?
Карл-Иосиф не собирался и спустя всего восемь дней женился.
«До свадьбы мы с моей маленькой женушкой не перемолвились ни словечком, — записал он в дневнике. — Вот как довелось мне совершить тот шаг, который многие почитают за самый важный в жизни. Несколько недель она забавляла меня, а потом стала безразлична…»
Свадьба состоялась в великолепном дворце Лихтенштейнов, одном из самых красивых зданий Вены. Произошло это 6 августа 1755 года.
…Приближалась первая брачная ночь. Несколько престарелых матрон из семейства Лихтенштейн торжественно поднялись на второй этаж дворца и скрылись в спальне молодых. Постель еще была не освящена, потому что прежде следовало положить кое-что под подушки, перины и покрывала.
— Ну вот, теперь бог наверняка услышит наши молитвы! — удовлетворенно сказала своим родственницам седовласая дама, и те согласно закивали и направились к лестнице. Если бы юный герцог знал, что именно проделали с его постелью эти женщины, он наверняка рассорился бы с ними. Но пока он ни о чем не догадывался и был занят тем, что изумленно смотрел на свое отражение в зеркале.
— Кровать освятили, и герцогиня уже возлегла на нее, — громогласно объявил слуга, одетый в цвета дома Лихтенштейнов.
Де Люинь вздрогнул, прошептал:
— Завтра же прикажу сменить все ливреи на наши цвета! — и обеими руками приподнял полы своего халата. Он был огненного цвета и расшит золотыми попугаями, сидевшими на маленьких зеленых деревьях. — Это он, — горестно прошептал Карл-Иосиф. — Значит, я не ошибся, и даже после свадьбы отец не стал менее рачительным. Что ж, ладно, в конце концов, моя жена еще ни разу не видела сие одеяние, в котором батюшка пережил не один десяток приступов подагры. Однако же и жарко в нем! Все-таки лето на дворе. Пойду. Пора исполнять свой супружеский долг… хотя эта рыжая рухлядь, ей-ей, напрочь отбивает желание.
И герцог решительно шагнул к двери, за которой стоял одетый с иголочки Клод-Ламораль. Он любовно одернул на сыне ветхий халат, сказал мимоходом:
— Как раньше шили, а? Сносу вещи нет! — и ввел новобрачного в опочивальню.
Молодой человек, стесняясь своего вида, быстро разделся и под взглядами добрых трех десятков приближенных и родственников юркнул в постель. Занавески задернули, свет погасили — и де Люинь обнял дрожавшую от страха и смятения жену.
Мария-Франс была не очень Привлекательна, но юность всегда свежа, и герцог не сомневался в том, что все пройдет замечательно. Однако тут-то и выяснилось, что именно оставили в постели молодых престарелые кумушки. Мощи! Ну конечно же, мощи святых, которые должны были оберечь от сглаза и сделать обоих супругов плодовитыми.
— Дорогая, это что, пряжка? — возмущенно вопросил Карл-Иосиф, когда ему в бок вонзилось что-то острое. — Неужели это нынче модно — пришивать к ночным рубашкам пряжки?!
— Н-нет, — робко ответствовала Мария-Франс. — Это не мое. Дайте-ка посмотреть.
И юные супруги с интересом оглядели оправленную в золото косточку из пясти святого Иоанна. Благоговейно положив ее на столик, Карл-Иосиф опять притянул к себе молодую герцогиню. Но тут он ощутил под собственными ягодицами какой-то посторонний предмет. С трудом удержав рвавшееся наружу проклятие, новобрачный извлек из-под одеяла косточку святого Галла. За ней последовали три волоска святого Иосифа и несколько ладанок.
— Наверное, это тетушки. Они очень хотят, чтобы у нас с вами были дети, — виновато прошептала Мария-Франс, видя, что молодой муж кипит от ярости.
— Думаю, бесполезно объяснять им, в каких именно случаях мощи святых действительно помогают, — сухо сказал герцог. — Скоро рассвет. Если дело пойдет так и дальше, то мы с вами останемся бездетными. Обнимите меня покрепче, сударыня!
Не успел де Люинь доказать-таки себе и Марии-Франс, что он — настоящий мужчина, как в опочивальню ворвались все те же пожилые дамы. Теперь им понадобились ночные рубашки молодых.
