— Я еще не думал над этим как следует, но задумки, конечно, имеются… Я понял так, что ты хочешь разбежаться? В Свердловске или на пути к нему?
— А ты? Ты не хочешь? На этот раз наши пути и интересы расходятся, Михей. Тебя ждет Одесса, а меня Тольятти. Увы, — развел он руками. — Увы.
Я согласился и сказал ему, что действительно хотел бы вернуться на родину, в Одессу.
— Я многое не рассказывал тебе… А вообще я дурак. Мог бы жить, мог.
— Брось! Все мы в чем-то дураки, на то и жизнь. Круглые умники бывают только в кино, а в реальной житухе даже непревзойденные боссы идут к своей «яме» и глупости. Раз, но под завязку. Вот и вся разница между «умным» и «глупым», Михей.
— Это не утешает, — заметил я.
— А ты хотел вечного утешения? Его нет. Я тоже жил по-царски, но стало мало. У нас сейчас вольница, все помешались на наркоте. Я тоже не остался в стороне… Это большие деньги, брат. До того большие, что можно свихнуться. — Он немного помолчал, затем продолжил: — Мы могли бы наладить связь, проложить маршрут… Молодежь жаждет кайфа. Сейчас этим все занимаются, от политиков до врачей, военные и прочие, включая ментов…
— Нет, это не для меня, Граф. Я не хочу сгнить раньше времени в земле за триста — четыреста тысяч. Мне хватит и малости, пусть и в течение времени. Доберусь до Одессы или Крыма, сделаю себе нормальный загранпаспорт и отвалю с туристами на корабле прямо в Грецию. Вот и все, что мне нужно. И это несложно прокрутить. Тебе советую сразу же покрасить волосы или приобрести светлый парик, — попутно посоветовал я ему.
— Да-да. Я сделаю это в Свердловске, научен уже… — кивнул он. — Быть может, ты и прав, — задумчиво и врастяг протянул Боря. — Я подозреваю, что меня «сдали» конкуренты по бизнесу. Но валить, как всегда, не на кого. То ли свои, то ли кто-то из питерской публики. Некоторым я очень мешал… Значит, Крым, да? — вернулся он ко мне.
— Возможно. С какой-нибудь очаровательной милашкой, особо не блещущей умом.
— Ты, смотрю, не каешься, — усмехнулся Граф. — А я предпочитаю настоящее мужское общество, без баб. И хороший «план», кальян. Сушит мозги малость, но поправимо. Фрукты, соки, сладкое… Кури хоть сто лет, без проблем! Кололся всего пару раз и то давно. Нельзя, — вздохнул он. — Если хочешь оставаться Чингисханом, следи за своим голосом и духом, пока за этим не стали следить другие. Такие дела, брат.
Его рассуждения относительно наркоты неприятным осадком осели в моей душе. Дело было вовсе не в молодых, «жаждущих кайфа», хотя и в них тоже, дело заключалось в ином. Настоящий блатюк и Вор не должен и не может заниматься какими бы то ни было маклями, спекуляцией и коммерцией. А тут наркота, сбыт в огромных количествах, прочее. Ясно, что Граф не торговал опием, как какой-нибудь барыга или делец, но он имел прямое отношение к этой торговле. По сути дела, он стал поставщиком, солидным поставщиком зелья. Я понял именно так. Контроль, постановка, движение, связи — его работа. В принципе его есть за что упрекнуть, есть. Глава спекулянтов. Сейчас, конечно, такие жесткие требования отходят, давно отошли, но не для всех, не для всех… Меня задели слова Графа, хотя сам я не был кристаллом и тоже кое в чем участвовал… Подлая, гнусная лагерная привычка — выискивать в поступках другого брешь, оплошность, «косяк» по жизни. Подлая, но необходимая. Смотря как смотреть. Там, где пахнет смертью и сроком, не до сантиментов и вкрадчивых замечаний, ты должен точно знать, с кем имеешь дело и чего от него можно ждать. «Понятия» выковывались на протяжении десятилетий, они, в отличие от других законов, передавались из поколения в поколение устно. Так передаются только легенды и предания, фольклор. Что-то отмирает, что-то остается — естественный процесс. Но как больно терять то из духовного, чем ты жил многие и многие годы…
Пока мы с Графом отдыхали и беседовали, Нина сварила суп. Запах его мгновенно долетел до нас, и мы встали, чтобы поесть.
— Не ваша очередь, погодите, — бесцеремонно прогнала она нас от стола и, пододвинув миски с горячим супом поближе к Гене и подполковнику, позвала их. Не позвала, а предложила отведать. На этот раз мент согласился, не устоял, очевидно вкусный запах, исходящий от кастрюльки, достал и его. Ну что ж, пусть поедят первыми, мы не против. Пришлось малость подождать. После еды, и не просто еды, а горячей еды, нас всех потянуло на сон, причем одновременно. И водила, и Нина вовсю зевали, а мент почти лежал на топчане, опершись на локоть. Я тоже клевал носом и уже подумывал о двойной дозе чифира. Но разве он проймет тебя, когда ты набил полный желудок разной требухой!..
— Ложитесь. Размещайтесь кто где, — сказал Граф, видя, что наши заложники валятся в сон. — Встанем часа через три, три с половиной. Пошли, Михей, — повернулся он ко мне и пошел на выход.
