Незаметно для себя мы как-то вдруг оказались среди поваленного леса. Деревья вокруг лежали так, словно их кто-то уложил, а не свалил. И это были не просто деревья, а вековые огромные стволы, через которые нам предстояло перелезать. Обойти их было невозможно, они покрыли всю территорию, которую охватывал глаз. Никто из нас не знал, что делать. Возвращаться назад и обходить? Очень долго и очень далеко. Идти вперед? Сомнительно, едва мы пройдем по такому бурелому хотя бы полтора километра за час. На каждое дерево нужно сперва влезть, затем спрыгнуть, пройти пять метров до следующего и снова залезть на другое. От такой физзарядки и ноги протянешь! И кто знает, на сколько километров вперед тянется этот «энский треугольник»? Живая нога туг не ступала, уж точно. Охотники знают такие места и обходят, другие просто не суются. Было очень тихо и очень муторно на душе, почти жутко. Даже птицы покинули эту проклятую территорию. Вот чертовщина! Что или кто могло так повалить столько леса? Не видно конца! Мы заходили все глубже и глубже в бурелом и наконец прошли, да что там прошли, пролезли столько, что ни о каком возвращении назад не могло быть и речи. В конце концов, это было наиболее страшным, мы сбились с пути и вообще потеряли всякую ориентацию. Мы уже точно не знали, где зад, а где перед, и шли вслепую. Да, мы видели солнце и видели горы — они были очень, очень далеко от нас, стояли в голубой дымке, как нарисованные, на них можно было смотреть, не отрываясь, часами, до того это было красивое зрелище. Но что с того! И солнце, и горы видно с любой стороны, а мы не специалисты-геологи — достаточно изменить немного направление движения, и ты попутаешь все рамсы. Что с нами, собственно, и произошло. Куда переть, в какую сторону? Все выбились из сил, а Нинка так прямо плакала и каждую минуту садилась на землю. Но даже она понимала, в сколь сложной ситуации мы оказались. И у меня, и у Графа буквально опустились руки. Самая настоящая ловушка без примеси! Куда ни топай, везде одно и то же. А если эта безлюдная, аномальная зона раскинулась километров на семьдесят?! Кто знает, что здесь было? В Пермской области частенько испытывали атомное оружие, проводили взрывы, мы об этом читали. Вдруг мы попали в одно из таких мест, вдруг?! Это явно не последствия бури или какого-нибудь смерча, нет, это что-то другое. От подобных мыслей мне стало не по себе, я чувствовал себя так, будто вдыхал ядовитый газ, а не воздух.
Если и выберешься из этой мертвой зоны, останешься калекой и импотентом, получишь лейкемию или что-то еще. Вот козлы! В целях укрепления обороноспособности, мать вашу так! Мы сделали привал, и я с ходу поделился своими мыслями с Графом, в присутствии всех. Сам же украдкой наблюдал за реакцией подполковника. Если кто-то и знает среди нас что-нибудь, то только он. Но подполковник ничего не знал, сказал, что такие места засекречены военными и только они знают, где именно и на какой глубине проводился взрыв. Однако мент призадумался, я заметил это.
— Что будем делать, Граф? Края не видно и вообще не известно, где он… У меня скоро подошвы отвалятся от этих подлых сучков! — Я уныло посмотрел на свою обувь.
— Что ты его спрашиваешь?! — истерично заорала Нина. — Граф, Граф, Граф! Да ни хера он не знает, твой Граф! Зашли сами и завели нас! У тебя скоро отвалятся, а у меня уже отвалились, — показала она на свои туфли, которые держались на одном честном слове, без преувеличений. Еще одна проблема — обувь! Проблема более чем серьезная, чем казалось на первый взгляд. Не песок и не речка, босиком не пойдешь. Есть сумка и куртки, в случае чего их можно разрезать на куски и обмотать ноги. Ветки и сучья действительно полосовали нашу обувку в темпе вальса. Граф, понятно, ничего не посоветовал, ибо сам не знал, как выбираться из этого «лабиринта».
И мы пошли наобум, просто глядя на горы вдали. Мы начисто забыли о еде и всем прочем и как завороженные смотрели только вперед, надеясь увидеть нормальный лес, «стену», которая бы тотчас сказала нам, что гиблое место закончилось. Но «стены» не было, а мы все карабкались и лезли на лежащие стволы, будучи совсем «пьяными» и обессиленными. И когда мы наткнулись на первый обглоданный муравьями или кем-то скелет — он был белый или, точнее, сероватый, мы поняли, что нас ждет. Это был скелет мужчины среднего роста, сапоги и ремень на нем еще не сгнили. Рядом с ним, метрах в семи-восьми лежал еще один скелетик, похоже собачий. Так мне показалось.
— О Господи! — охнула Нина и закрыла ладонями глаза.
Мы с Графом подошли поближе.
— Ремень не солдатский, простой… Скорее всего, какой-то зэк, беглый…
— А собака? Если это в натуре собака, — спросил я.
— Собака может быть и у поселенца. Хуже другое, Михей… Его не убили, он сдох.
— Да?
— Да. Пуля бы осталась в любом случае, но ее нет. Да и черепок цел… Сдох сперва он, потом его собака. Вот так, — почесал за ухом Граф.
— Откуда знаешь? — удивился я. — Чешешь так, с понтом ты следопыт.
