2Меня под руки дьяконы вели,И плыл я в белом длинном одеяньи.И мерный хор в глубины высотыВзлетал, как будто верил в состояньеПотусторонней лёгкости своей.За мной по кругу, словно сонм светил,В тончайших нитях ладана и воскаПлыл строгий храм, и светлая полоскаСочилась сквозь витраж на пол.Как было всё и правильно, и веско.У алтаря разверзлась занавеска,И вот Божественный престол!Я опустился на колени,И, словно ласковые тени,Коснулись меня пальцы рук,И всё свершилось как-то вдруг,И долго «аксиос» гремел,И хор небесным гласом пел.Скажи, Господь, мне, как же этоМне совместить с проклятьем лет,Пришедших после? Где ответ?Когда-нибудь ответишь мне Ты?Не надо только: «ВиноватТы сам!» — то просто отговорка.Зачем провёл меня сквозь ад?Зачем общественная порка?Уж слишком силы неравны:Творец вселенной и ничтожныйТвой дерзкий раб изнеможённый.Не надо «Виноват лишь ты!».Ты ставишь часто в положенье,Откуда, что не выход, — бред.Зачем? Когда-нибудь ответТы дашь мне без пренебреженья,Без благозвучного вранья:За что не любишь Ты меня?3Все, кого я крестил, оставались безбожны,Все, кого я венчал, разводились, ударившись в блуд.Мои книги и мысли прослыли удушливой ложью.Никого не исправил основанный мною приют.Все, кого я прощал, ничего никому не прощали.Все, кого я любил, ненавидели всех и меня.Понапрасну уста им мои о Всевышнем вещали:До Всевышнего им было попросту до фонаря.Я-то верил всерьёз и себе тем выматывал душу,А кругом все играли, дурачились, пили, дрались.И ведь думал уже: пред крестом я, наверно, не струшу,Пьяным грудь подставлял под ножи, чтоб они напилисьНе привычного пойла, а крови горячей и пенной.Я считал это подвигом, точно, во имя Христа,Ну а звёзды в моей сердцу милой домашней вселеннойЗа спиной всё роптали, шепчась неспроста.В храме бунт; это так по-старинному мило —Жечь иконы и к стенке поставить попов!Думал я, что запала на это б хватило,Если б я не ушёл без особых проклятий и слов.Но и этого мало. Гоняли меня десять тысячРазлинованных миль по изъезженной в муках стране,Бесновались, в безумии жалобы тыча,И достали уже даже в монастыре.
