– Как я сказала, смертная казнь вам не грозит, можете не переживать. Однако, судом было вынесено решение «выселить» вас с Вельт-2 обратно на Землю. Вся информация и любые упоминания о вашей персоне, будут удалены из общей базы данных. Воспоминания жителей планеты подвергнутся корректировке, чтобы никто не помнил о некоем Джонатане Флайе. С сегодняшнего дня, вы официально не существуете. Поздравляю, – Мэри сняла очки, и повесила их на декольте рубашки, поднялась, убрала стул и зашагала к выходу.
Джона переполнял гнев и недоумение, вызванное речью психиатра. Он отчетливо помнил глюки под воздействием ИВП, и никаких показаний там не звучало. В убийстве признался монстр, разорвавший голову Мэри на две части во сне. В реальности же, в палате находились только Джон и Мэри. Кто в таком случае мог дать показания? Что-то тут не так. Запах подставы лишь сильнее злил Флайя. Но злоба сменилась внезапным страхом, когда до него дошла одна маленькая деталь.
– Погодите!
Мэри остановилась.
– Земля ведь необитаема, мертва и непригодна для жизни. Отправляя туда, вы и приговариваете к смерти! – возмутился он нелогичностью выговора.
– А, ну надо же, – протянула Мэри и повернулась к пациенту. – Память вернулась, раз вы знаете такие подробности? Скажите, Джон, может быть и меня вспомнили?
– Я и не забывал, – в легком смятении, ответил мистер Флай.
– И?
– Мой психиатр, назначенный для расследования обстоятельств, произошедших со мной. Вы серьёзно? Я не мог забыть то, что случилось день назад.
– Очень жаль, – она немного разочаровалась. – Приговор будет приведен в исполнение через трое суток. Советую выспаться и собраться с мыслями. Есть, о чем подумать и…, – Мэри замялась, и Джон уловил еле заметную дрожь в голосе, – … хорошего полета, Джонни.
– Мэри, вы не против, если я останусь и побеседую с нашим товарищем? – затараторил мужчина, пришедший следом.
Женщина не ответила и молча скрылась за шикнувшими дверьми.
Странно, подумал Джон, ее последние слова были полны некой теплой грусти. С чего бы?
Но его размышления прервал мерзкий, смазливый тон, оставшегося посетителя:
– Женщины! До сих пор на меня дуется, – продолжил он, потеребив русую шевелюру. – А ведь я всего лишь решил не бросать семью ради нее. Не спорю, секс с ней хорош, но это не повод. Хотя, знал бы ты, приятель, какие вещи вытворяет Мэри Дабл. Ух! Пока она лила тут воду с вердиктом, глаз так и падал на сочные холмики, скрывающиеся за белой тканью. Жаль, стола не было рядом, я бы…
– Может заткнешься? Мне не обязательно знать твои больные фантазии, – перебил Джон, прислонив ладонь ко лбу.
– Больные? Да брось, в обычном фетише нет ничего плохого.
– Тебя не смущает, что за вами бы наблюдали?
– Так даже лучше!
– Я и говорю, больной. А в палате, тем не менее, закрыли меня.
– Верно подмечено, – рассмеялся мужчина, и добавил: – Но должен извиниться. Признаюсь, немного занесло. Все-таки вам, примерным семьянинам, не понять. И как вы выносите каждый день спать с одной и той же женщиной? Скука смертная!
– Если мне не изменяет память, то подобное поведение карается законом, – заметил Джон.
– Мистер Флай, как по-детски наивно, – улыбнулся собеседник тридцатью двумя белоснежными, и прошептал: – Все можно, если осторожно. Но вы бы никогда так не поступили, верно?
– Я любил жену больше всего на этом проклятом свете. Вести себя, как дикое животное, не в моих правилах!
– Да-да, рассказывайте. Именно поэтому ее скомпрессованный прах, вместе с пылью из детишек, покоится в ямке.
– Закрой пасть! Я не убивал их! – Джон вскочил с кровати и ринулся на мужчину, но резко остановился, когда тот выставил перед собой руку и твердо произнес:
– Тогда кто же?
К своему собственному удивлению, мистер Флай поддался бесстрашию противника, разжал кулаки и решил не действовать сгоряча.
– Я…, – выдохнув, начал он, – …я хотел бы узнать ваше имя.
– Оно не имеет особого значения, но, если вам будет проще, можете называть меня Лилхэлпер.
– Какое-то странное.
– Конечно, ведь оно не настоящее, – усмехнулся Лилхэлпер. – Организация настаивает на псевдонимах.
– А кем вы работаете?
– Адвокатом, Джон. Поэтому мне нужны подробности от первоисточника, – он недвусмысленно потыкал пальцем в заключенного. – Думаю, еще не поздно.
– Но как? Мэри сказала…
– Да и хрен с этой потаскухой! Она может говорить, что угодно. Мы воспользуемся лазейкой, как с походами налево: «Если осторожно, то можно». А с парочкой ценных бумажек, тем более.
– Имеете ввиду подкуп судьи?
– Допустим.
– Лилхэлпер, как давно вы на Вельт-2?
– Джон, умоляю, не начинайте читать лекцию о новом обществе землян, отринувших прошлое, дабы не наступать на старые грабли. Открою секрет. Это все чушь собачья. Нутро человека не изменить простым навязыванием. Неидеальная суть будет томиться в глубине под слоем «правильности», но ширма слаба, Джон, и рано или поздно, гниль просочиться наружу, как дерьмо из сельского туалета. Обойдемся без морали, которую нам придумали машины. Ничего не поменялось, поверьте. И то, что вы находитесь в карцере, а я гуляю на свободе – лишнее доказательство моей правоты.
