Джон хотел возразить, но речь адвоката не лишена правды. Раз уж такой мусор, как Лилхэлпер, спокойно занимается кутежом с давалками, пока он сидит в тюрьме в ожидании исполнения приговора, то спорить не о чем. Джон устало кивнул головой, и вернулся к первоначальной теме разговора.
– По поводу убийцы.
– Слушаю.
– Это был не человек, пусть отдаленно и напоминал его. Мерзкое создание с холодной кожей, вскрытыми предплечьями, из которых свисали гнилые вены, пустой взгляд, пронизывающий до кишок и, – Джон зажмурился и вздрогнул, – улыбка, порванная усмешка, с белоснежными зубами. А еще оно было без волос.
– Интересно, интересно. А откуда вам известно, что именно он – убийца? Какие у него мотивы?
– Существо появилось из-за воздействия ИВП, и показало мне мой дом, жену с детьми, их изуродованные трупы. Оно стояло рядом и смеялось. Ему было весело. Уродец убил их ради забавы, ради какого-то хаоса.
Лилхэлпер нахмурился и уставился в пол, затем посмотрел на Джона и снова опустил глаза. Не меняя положения, он заговорил:
– Дело с самого начала выглядело весьма странно, и, как выяснилось, не случайно. Вы – хороший человек, мистер Флай. Любящий отец, порядочный семьянин, не то, что некоторые здесь присутствующие, – адвокат попытался разрядить обстановку шуткой, но тягостная атмосфера не пошатнулась. – В голове не укладывается, что такое зверство совершенно вами. Учитывая экспериментальный метод вытягивания информации, и испытанный стресс, предположу, что показания вышли недостоверными. Ошибка весьма вероятна. Ваш рассказ звучит куда убедительней доклада Мэри. Поэтому, Джон, еще не поздно. Пока не поздно. Я подтяну связи, какими располагаю, чтобы привести дело к справедливому результату! Виновные понесут наказание, и вы сможете жить спокойно, зная, что убийца получил по заслугам. Джон, нужно лишь сотрудничать со мной, доверять, и повторить подробности, которые вы запомнили под ИВП, описания и прочее…
Лилхэлпер болтал и болтал, но слова будто тонули в тумане, таяли из-за сомнений. Джон очень хотел, но не верил. Недоверие было вызвано не тем, что звучало из уст адвоката, а системой, о которой он говорил ранее. Ничто не помешает суду или тем, кому выгодна смерть Джона, так же поднять связи и довести дело до конца.
На пленника тяжелым грузом рухнуло безразличие, смирение от сложившихся обстоятельств.
– Извините, Лилхэлпер, но давайте оставим затею, – перебил мистер Флай, и отвернулся к стене.
– Что?! – ошарашенно выкрикнул тот. – Вы в своем уме, Джон?! Нельзя сдаваться. Я здесь для помощи, а не нытья!
– Мне нечего добавить к сказанному. Не тратьте время. Система не изменилась, спасибо за замечание.
– Ты не на того напал, приятель! Отказывай мне, или себе, хрен с тобой, но я тебя не брошу! Из дерьма надо выбираться, а не тонуть. С коррупцией борются коррупцией. Подкупим, обманем, выдумаем, но выйдем победителями. Каждый заслуживает право жить, быть оправданным или наказанным, но лишь по справедливости, мистер Флай!
– Понимаю, но…, – Джон обернулся, чтобы ответить, но обнаружил пустую палату. Лилхэлпер ушел. Видимо понял, что нет смысла спорить и навязывать свое мнение. Но шума поднимающихся дверей не было. Джон предположил, что сильно погрузился в мысли, и просто не услышал. Он остался наедине с собой.
Мерцание мегаполиса за окном лениво пробивалось в камеру, и Джон решил напоследок полюбоваться видом, но стоило ему залезть на кровать, как он ощутил давление на глаза. Зрение начало угасать. Постепенно, все вокруг потемнело, но мистер Флай не беспокоился. Он смотрел перед собой так долго, как мог, пытаясь вызвать новые-старые воспоминания. И когда цель была близка, мир потух окончательно. Исчез город, пропали стены палаты. Единственное, что вспыхнуло во тьме – окровавленное лицо Мэри, сползающее по обоям в спальне их дома.
8
Чернь душила, не давала пошевелиться. Меня словно вновь приковали к койке и бросили в воду тонуть. Легкие сдавило, тяжело дышать. Очередной побочный эффект лекарства? Но пустота вокруг не была похожа на иллюзию, казалось, что она реальна, осязаема, и если бы я мог протянуть руку, то точно смог коснуться ее. И желание сбылось. Что-то теплое, мокрое, дотронулось моих пальцев, ладони, плеча, поползло к шее и залило собой заднюю часть тела. В нос ударил резкий запах железа, а на языке появился солоноватый привкус. Я задергался, взмолился, поняв, что за жидкость постелилась под меня, но напрасно, она никуда не собиралась исчезать. Как вдруг, где-то вдали блеснула белая точка. Я моргнул, и пятно стало больше. Каждое движение век увеличивало неизвестный объект до тех пор, пока я не различил очертаний женского лица, собранного из кусочков порванной кожи. Оно разинуло кривой рот, оголило оранжевые зубы и накинулось на меня жадной рыбиной, изголодавшейся по червям.
Я ничего не почувствовал.
Тело продолжило плыть в потоке времени.
Сколько прошло часов? Или лет? Имеет ли это значение? Все лучше, чем лежать на койке и ждать исполнения приговора.
