По моему приказанию в жилом отсеке был собран экипаж «Малютки». Я перевел подводникам текст послания командира базы и поздравил их с новым важным событием второй мировой войны.
— Наконец-то осмелились высадиться, — со вздохом облегчения произнес Терлецкий, сидевший среди матросов, — хорошо хоть так.
Судя по репликам матросов, старшина точно выразил общее настроение экипажа.
Подводники хорошо помнили, что Англия и Соединенные Штаты Америки еще 12 июня 1942 года торжественно заявили о том, что они откроют второй, западный фронт против гитлеровской коалиции еще до конца года. Однако обещание не было выполнено не только в 1942, но и в следующем, 1943 году, хотя Советское правительство настаивало на выполнении этого обещания. Подводники знали также, что Советская Армия нуждалась в военной помощи союзников больше всего именно в 1942 году, когда немецко-фашистские войска, воспользовавшись отсутствием второго фронта в Европе, стянули все свои силы с Западного на Восточный фронт и рвались через Донбасс к Сталинграду и на Кавказ. Однако союзники сделали очень немного, чтобы помочь нашим войскам в самые тяжелые дни войны.
Выйдя на мостик, я видел, как на стоявших рядом с нами английских подводных лодках матросы поздравляли друг друга, целовались. Офицеры же вели себя сдержанно.
Больше всех, кажется, радовались рабочие судостроительной верфи. Они прекратили работу, собрались около мастерских и организовали нечто вроде митинга.
На «Дельфине» нас, командиров советских лодок, встретили очень радушно. Командир корабля «по русскому обычаю» обнимал нас по очереди и целовал.
— Это ваша победа! — сказал он, прикоснувшись к моим орденам. — Ваши войска заставили высадиться американцев и англичан в Нормандии, иначе они бы сами…
— Их обязывал союзнический долг, — ответил я. — Они давно должны были это сделать и вот… высаживаются…
— Очень хорошо, что они все же высаживаются. Это ускорит события на континенте. Но поздно! Очень поздно! Нам с вами ясно, для чего они высаживаются, не правда ли? Они высаживаются, чтобы не опоздать! — восклицал француз. — Если бы они не высадились, ваши войска раньше их пришли бы в Берлин и забрали бы всю Германию. Ведь вы уже разбили Гитлера!
— К сожалению, еще не совсем, — возразил кто-то, — Гитлера надо еще добивать!
— Правильно! Добивать, но не разбивать, так как ваши войска уже сделали это.
Наш хозяин был настроен явно недружелюбно и к англичанам, и к американцам, и нам ничего не оставалось, как повернуть разговор в другую сторону.
— Вот окончится война, и я надеюсь видеть вас в качестве гостя в нашей Москве! С удовольствием пью за это! — Фисанович чокнулся маленьким бокальчиком с хозяином.
— О-о, я вам очень благодарен! Побывать в Москве — моя давнишняя мечта, засиял француз. — Я думаю, вы тоже не откажетесь посетить наш Париж…
Когда мы садились за сервированный в кают-компании стол, кто-то из наших офицеров спросил, почему в гостях нет ни одного англичанина. Француз, кроме нас, пригласил одного голландского офицера и одного норвежца.
— Мы не приглашаем… их, — ответил француз и, сделав паузу, добавил: Хотя иногда они и без приглашения приходят на наш корабль… Хозяева!..
— Вы, капитан, настроены явно против англичан, — вставил голландец. — Если бы не было Англии, где бы могли укрыться французские патриоты после оккупации их родины гитлеровцами? До Америки далеко…
— Если бы не англичане… не было бы и Гитлера! — выпалил француз.
— Стоит ли нам, господа, сегодня, в такой радостный день, вспоминать о неприятных вещах? — вмешался Фисанович. — Сегодня началось освобождение от черных сил прекрасной Франции, родины наших хозяев. Поговорим лучше о ней, господа!
— Месье Фисанович, — уже спокойно сказал француз, — вы знаете, что наша подводная лодка из состава Интернациональной флотилии?
— Да, знаю. Говорят, и нас скоро переведут туда, к вам.
— Я и мои коллеги будем счастливы служить в одном соединении с вами. В этой флотилии вначале было одинаковое число как английских лодок, так и лодок других наций. Но сейчас у нас другая картина: английских осталось столько же, сколько и было, а лодок других наций… всего несколько единиц. Почему это, как вы думаете?
— Право не знаю, — пожал плечами Фисанович.
— Потому, что в самые опасные места посылались иностранцы и они чаще гибли, а английские лодки больше отстаивались в базе да несли патрульную службу… Впрочем, вы правы: сегодня не стоит говорить об отвратительных вещах. Выпьем лучше за нашу встречу с вами после войны, в мирной обстановке!..
Поговорив с гостеприимными хозяевами еще полчаса, мы собрались уходить.
— Хорошо было бы поздравить лично каждого их матроса, — шепнул мне Фисанович.
— Чудесная мысль! Давай скажем об этом командиру.
— Впрочем, может быть, неудобно. У них, вероятно, не принято общаться с рядовым составом.
— Мало ли что у них не принято, — возразил я, — зато принято у нас. Давай спросим!
