Несмотря на сравнительно спокойный характер, который носила в то время война на западе (на Британские острова немцы уже не совершали воздушных налетов), затемнение здесь все же соблюдалось и скорость движения легковых автомобилей была ограничена. Мы ехали по лесу, буквально кишевшему дичью. Особенно много было в лесу зайцев и кроликов. Они прямо лезли под колеса машины, и вскоре мы задавили двух кроликов и зайца. Кроликов в Англии очень много, и с ними ведется борьба, так как она приносят вред фермерскому хозяйству.
На батарее нас приняли очень радушно. Командир батареи, пожилой, но довольно энергичный полковник с седоватыми волосами, любезно представил нас своим многочисленным гостям.
— Леди и джентльмены! Я рад познакомить с вами необычных для нас гостей: мой старый друг коммодор Трипольский и его коллеги, офицеры русских подводных лодок! Эти почетные гости сегодня представляют армию и флот, которые дали возможность западным союзникам открыть второй фронт против фашистов в Европе…
Полковнику не дали договорить. Присутствующие потянулись к нам. Каждый старался подойти первым и обменяться с нами рукопожатием. Нас растащили по разным уголкам салона и без конца поздравляли с открытием второго фронта, словно это мы, подводники, вторглись в Нормандию и нам лично принадлежит окончательная победа.
— Что вам нравится, сэр? — передо мной стояла девушка с подносом, уставленным рюмками с различными напитками.
— Благодарю вас, — я взял рюмочку с портвейном.
— Как так? — мои собеседники удивленно посмотрели на меня. — Русские, насколько нам известно, обычно пьют больше.
— Недавно я встретил одного русского офицера. Он напился — и вот, заговорил долговязый старший лейтенант, показывая на свой довольно заметный рубец на переносице, — оставил мне память о своей работе…
— Где же это было?
— В Бангкоке…
— Русские там не живут, — оказал я.
— Жили, — ответил он, — лет десять тому назад там жило еще много эмигрантов. Мы с ними часто встречались в ресторане…
— Значит, это был изменник Родины, а не советский офицер. А за изменников мы не отвечаем.
Игравший фокстрот джаз неожиданно умолк.
— Наши дорогие гости!.. Коммодор Трипольский просит исполнить шотландскую музыку, — объявил полковник. — С удовольствием удовлетворяем его желание…
Шотландские народные песни всем нам очень нравились, и мы всегда охотно слушали полюбившуюся нам музыку.
Из коридора донеслись звуки волынки, которая исполняла бравурную мелодию коллективного шотландского танца. Наши собеседники один за другим поставили на столики свои бокалы и стали включаться в общий танец. Скоро почти все, кто был в зале, в том числе и наши офицеры, пели, танцевали и веселились.
— Мистер Иосселиани, вы не находите, что шотландские танцы хороши? Они даже интереснее, чем фокстроты, — обратилась ко мне девушка в форме майора.
— По-моему, эти чудесные национальные танцы нельзя даже сравнивать с надоевшими всем фокстротами, — согласился я, — и название «фокстрот» (лисий шаг) уже давно не соответствует нынешним фокстротам. Они столь грубы, что я бы назвал их скорее «скаундрел-трот» (бандитский шаг)…
Моя шутка рассмешила англичанку, и она немедленно сообщила о ней своим приятелям.
Волынка долго играла шотландские песни и танцы. Меня заинтересовало, почему музыкант играет в коридоре, а не в зале, где находятся гости.
— На волынке играет один старшина, — стыдливо пояснил мне майор, — он не офицер, и… ему нельзя появляться в салоне… Таковы старинные… обычаи королевства…
— Неужели не настало время изменить эти традиции? — мне стало как-то не по себе. Майор пожал плечами и ничего не ответил.
Чтобы посмотреть на музыканта, я, стараясь не привлекать к себе внимания, вышел из салона. В конце длинного коридора в форме шотландского старшины сидел убеленный сединами человек с волынкой через плечо.
Я подошел к нему и увидел, что он играет очень старательно и добросовестно, но в нем не было той искорки оживления, которая так характерна для музыкантов. Наоборот, в его глазах я прочел глубокую печаль, которая, однако, не отражалась на исполнении.
— Рад с вами познакомиться, мистер чийф, — обратился я к музыканту, как только он сделал паузу в игре. — Я большой поклонник вашей музыки.
— О-о, сэр! — как ужаленный вскочил с места старшина. — Я… я счастлив, что доставил вам удовольствие…
— Мне показалось, что вы чем-то опечалены, это правда?
— Да, сэр, у меня несчастье, мой сын очень болен…
— Так вам надо идти домой!
— Нет, сэр, я все равно ничем не могу помочь больному. А здесь надо играть для гостей. Вы, вероятно, знаете, у нас в гостях русские офицеры. Они просили сыграть на волынке…
Мне стало ясно, что старшина принял меня не за советского офицера. Но за кого? Вряд ли кто еще в тот вечер мог говорить с ним на таком ломаном английском языке, как говорил я.
— Вы знакомитесь с музыкантом? Не правда ли, он очень мило играет? — к нам незаметно подошла девушка в форме майора.
— Он играет восхитительно…
— У вас в России нет таких волынок? — не дала мне договорить она.
— Ему надо домой, у него дома больной сын.
