Партизанский костяк получился весьма крепкий и боевой, потому что туда вошли боеспособные мужики и опытные военные руководители из разрозненных воинских частей, отступавших на восток. По прошествии некоторого времени партизаны стали наносить ощутимый урон немецким частям, расквартированным в тылу. Николай быстро поправился и влился в партизанскую семью. Однажды через лес проходили остатки воинской части, попавшей в окружение, прорывавшиеся к своим на восток. Израненный командир этой части умер в партизанском отряде, и тогда бойцы этой части выбрали нового командира – опытного боевого офицера лейтенанта Кузьмина Егора Ивановича. Егор возглавил эту стрелковую часть и с боями провёл её через линию фронта, соединившись с основными войсками Красной Армии.
Мерный гул реактивных двигателей постепенно сморил даже самых стойких пассажиров, которые, уронив не до конца разгаданные кроссворды и прочие журналы, мирно посапывали в уютных креслах лайнера. Этот убаюкивающий гул двигателей усыпил всех, только не Лидочку. Как заворожённая, слушала она своего деда. И когда он закончил своё повествование, ещё долго сидела молча, глядя через иллюминатор куда-то вдаль. Затем, очнувшись от задумчивости, девушка нежно положила свою руку на плечо деда и быстро произнесла:
– Ну а дальше, дальше, дедуль? Как ты попал к нашим? Что стало с Лидочкой, с Николаем? Доводилось ли тебе ещё раз встречаться с Вебером?
– Не гони лошадей, Лидочка. – тихо произнёс Егор Иванович. – Расскажу всё. Сегодня точно всё расскажу, когда ещё доведётся?
Лидочка замолчала, перестав трясти деда за плечо. Она поняла, что не нужно давить на пожилого человека, а надо предоставить ему самому право продолжать рассказ в удобном для него повествовании. И действительно, через минуту или две Егор Иванович продолжил свой рассказ.
– К нашим регулярным частям я попал с отступающими войсками Красной Армии, которые прорывались через тот лес, где находился наш партизанский отряд. Я, конечно, мог остаться в наспех сформированном партизанском отряде, но, как кадровый офицер, был зачислен в действующую воинскую часть, с которой в дальнейшем воевал. Одним словом, громил немцев как мог и где мог. Что касается Лидочки и Николая, то с того момента их след потерялся, несмотря на то что я их разыскивал и во время войны, при наступлении, и после войны. Всё безуспешно, возможно, они погибли, возможно, растворились в послевоенной сутолоке, переезжая из одного места в другое по нашей огромной стране. И я об этом очень сожалею, поскольку чего греха таить… я очень полюбил эту белорусскую девчушку Лидочку, которая и ко мне была неравнодушна. И если бы не эта проклятая война, как бы мы были счастливы. Я в этом уверен. Говорю это тебе как на исповеди, поскольку считаю большим грехом, что так и не смог разыскать свою первую настоящую любовь, пусть даже скоротечную.
Старый генерал надолго замолчал, очевидно, уже не в первый раз переживая свою утерянную фронтовую любовь.
– Что касается майора Фрица Вебера, – проговорил Егор Иванович, выйдя из задумчивости, – то лишь однажды мне довелось услышать о его дальнейшей судьбе, в августе сорок второго. Причём, как ни странно, мы оказались в штрафных подразделениях. Он с одной стороны, я с другой.
И Егор Иванович рассмеялся:
– Да, да, Лидочка. Всё это было бы смешно, если бы не было так грустно. Неизвестно, за какие провинности он туда попал. А вот я сам пожелал командовать штрафной ротой в штрафбате. Командование было не против. Одним словом, удостоили чести. В этом рассказе я коснусь майора Вебера вскользь, в основном повествование будет о наших героических людях, сложивших свои головы за нашу Великую Победу.
Егор Иванович вновь надолго задумался, а затем продолжил свою исповедь старого генерала.
Летом сорок второго под Миллерово в окружение попали несколько дивизий двух армий, где в ту пору Егор Кузьмин имел честь служить. В то тяжёлое и страшное время старшего лейтенанта Кузьмина назначили командовать одной из штрафных рот штрафного батальона, сформированного впервые после знаменитого сталинского приказа № 227 «Ни шагу назад». И поначалу в этом штрафбате были все категории личного состава от сержантов до подполковника, разжалованные до рядовых бойцов. Это чуть позже, после некоторой неразберихи, штрафбаты стали укомплектовывать исключительно офицерским составом, разжалованным до рядовых, а штрафные роты сержантским и рядовым составом.
От роты, которой предстояло командовать старшему лейтенанту Кузьмину, осталось чуть больше половины. Тем не менее она оставалась боевой единицей и полностью выполняла все возложенные на неё боевые задачи на самых тяжёлых участках фронта. Егор без особой радости, но и без сожаления принял командование штрафниками.
