– Ну так для этого надо было знать нашего урку, ну то бишь Петрова, он шмонал всех убитых. Теперь об этом можно смело говорить, не восстанет из пепла. Да. Так вот, он знал такие потайные места в одежде, мама родная не сыщет…
– Всё, хватит! – грубо перебил бойца Егор. – Об уголовниках противно слушать.
– Ну как хотите, товарищ старший лейтенант, кстати, он был не уголовник, а вор. У нас в роте кого только не перебывало – земля матушка всех простила и уравняла. Э-ге-ге, ладно, не буду болтать и ворошить убиенных, раз вам не нравится, – и разговорчивый боец опять надолго замолк.
Затих и Егор, вспоминая ещё раз в деталях, как Фриц Вебер в какой-то степени помог бежать ему из плена. Но об этом Егор никому бы не рассказал на свете, отложив этот случай в долгую-долгую память, испытывая при этом смутное чувство. И не зная – воздавать уважение и благодарность этому человеку или забыть.
Через час громыхающие полуторки добрались до места назначения, и бойцы штрафной роты повыпрыгивали из кузовов и построились в ожидании нового приказа.
Повсюду было много красноармейцев и боевой техники, и всё это суетилось и куда-то двигалось. Штрафники молча наблюдали за этим круговоротом, ожидая своего новоиспечённого командира.
Наконец появился старший лейтенант Кузьмин с майором Борзовым, а в нескольких метрах за ними двигался заградотряд, вооружённый пулемётами и автоматами.
Лицо Егора было бледным, и было видно, что он очень расстроен. Тем не менее офицер громко и чётко зачитал новый приказ командования, предназначавшийся бойцам штрафной роты. Суть приказа заключалась в следующем: все бойцы штрафной роты на данный момент разоружались и вместе с командиром направлялись на восстановление частично разрушенного моста через реку, служившую линией фронта между нашими и немцами.
Дело было небольшим, но опасным и ответственным, поскольку работы должны были проводиться на обстреливаемой местности. Необходимо было из приготовленных брёвен сделать опалубку в разбитых пробоинах моста и сверху забросать землёй и глиной. Процесс этой опасной работы прикрывался всеми доступными средствами вооружения, вплоть до артиллерии с нашего берега.
Восстановление моста предполагалось осуществить во время нанесения упреждающего артиллерийского удара, быстро и качественно, чтобы по нему могла пройти тяжёлая техника.
Таким образом, намечался прорыв частей армии на отдельно взятом участке фронта.
Чтобы бойцы штрафной роты работали относительно спокойно, их заверили, что с нашего берега будет пресекаться любой огонь противника.
Все сто двадцать штрафников молча выслушали приказ командования армии и ещё ниже опустили головы.
– Вопросы? – сухо произнёс старший лейтенант Кузьмин.
– Боец Рыжий. Товарищ старший лей-лей-лей-тенант, но мы же не строители. Мы же не знаем, к-к-к-как этот к-к-к-клятый мост ремонтируется.
– В пробоины нужно положить бревна и доски крест-накрест и засыпать землёй, – объяснил Егор.
– Но ведь…
– Прекратить разговорчики! – грубо вмешался майор Борзов из штаба армии. – Вам что, не достаточно разжевали суть приказа или вам ещё и в рот положить? – и он начал люто буравить взглядом штрафников. – В этом бою всем достанется, не в бирюльки играем. Каждый день, каждый час выполняем то, что до этого никогда не делали. А то, видишь ли, они не строители, значит, станете ими. Всё. Выполнять приказание. Напра-во! На мост шагом марш!
Штрафники чётко повернулись и медленно побрели к мосту.
– А вы, старший лейтенант, поменьше с ними церемоньтесь и не задавайте им вопросы. Это на будущее.
– Но ведь каждый солдат должен знать свой манёвр.
– Здесь не академия. И не надо меня поучать суворовскими истинами. На реальной войне истина одна – чётко выполнять приказ командира.
Егор ухмыльнулся. Он не стал перечить майору, а про себя подумал: «Как же, попробуй не выполни хотя бы на долю указание своего начальника, тут же вылетишь из штаба на передовую». Затем спросил у штабиста:
– Товарищ майор, тем не менее разрешите вопрос.
– Валяй, мне можно.
– А зачем взвод энкавэдэшников, да ещё с пулемётами?
– Ах ты, маленький мой. Не знаешь?! – иронически произнёс майор. – Хотя ты ещё только принял командование штрафниками и, стало быть, не обстрелян. Так вот, слушай, – и майор зло посмотрел на Егора. – Это чтобы они не драпанули назад, когда по ним прямой наводкой будут лупить фрицы. Да не волнуйся, они к заградотряду уже привыкли как к своей мамке, – и майор сдержанно расхохотался, глядя в сторону оглядывающихся штрафников.
Кто-то из них зло выкрикнул: «Шестёрка!» К кому это относилось, было не понятно.
Егор сжал челюсти и проговорил:
– Разрешите идти?
– Подожди, какой ты ретивый, – и майор, взяв его за локоть, отвёл в сторону. – Как говорил Василий Иванович Чапаев? Где должен быть командир? Так вот, Егор Иванович, он говорил, что командир не всегда должен быть впереди на лихом коне. А в твоём случае и подавно…
Егор резко остановился.
– Я не понимаю вас, товарищ майор, – глядя в глаза, сквозь зубы произнёс Егор. – Вы предлагаете оставить роту?
– А где ты видишь роту?
