– Вы поняли, товарищ генерал в отставке? И, пожалуйста, не надо капризничать.
– Понял, Лида, понял.
И Егор Иванович начал суетливо доставать мобильный телефон из кармана.
– Сейчас наберу номер старого товарища в Генштабе, он должен помочь.
Лидочка покачала головой и, взяв из дрожащих рук мобильник, сунула его обратно в карман деду.
– Ты ещё министру обороны позвони, они тебя прямо заждались. Забыл, какое сейчас время? Никому вы, старые фронтовики, сейчас не нужны, разве что на День Победы вспомнят, и то хорошо.
Распалившись после неудачной просьбы о помощи у встречного генерала, Лидочка не заметила, как начала говорить обидные слова для родного человека. Затем, спохватившись, она широко улыбнулась и весело проговорила:
– А ну их всех к чёрту, дедуль. Всё равно я тебя люблю и никому не отдам. В общем, будем прорываться, как говорил Наполеон или кто?
– Дед Пыхто, ты мне зубы не заговаривай, – но в их спор вмешался водитель «Оки», который подъехал прямо к спорщикам.
– Эй, молодёжь, садитесь и не теряйте время. Я вас быстро домчу до Шереметьево окольными путями, минуя пробки.
Егор Иванович и Лидочка посмотрели на весёлого мужчину, затем по сторонам, затем опять на водителя и быстро уселись в «комфортабельную» «Оку».
И действительно, водитель поехал не по центральной автостраде, а другой дорогой, знакомой только ему. По пути разговорились.
– А вы что же, действительно в Германию летите? – первым нарушил молчание водитель «Оки» и, не дождавшись ответа, продолжил: – Вы только не серчайте, что вроде как в ваши дела лезу. Просто оказался невольным свидетелем вашего разговора с тем толстым генералом. Видел я таких в Афгане. Приезжали туда за шмотками и отметиться, чтобы карьеру потом делать в глубоком тылу.
– А вы что, служили в Афганистане? – спросила Лидочка, чтобы поддержать разговор.
– Да уж, довелось покорячиться лейтенантом. Всего год служил, а потом несколько лет дослуживал.
– Это как же? – вступил в разговор Егор Иванович.
– А вот так, товарищ генерал. Под Кандагаром оторвало мне обе ноги, когда отбивались от духов. Ну а после несколько лет ходил по инстанциям, пробивал работу и хорошие немецкие протезы. Хорошо хоть не спился, как многие хлопцы.
И водитель ненадолго замолк, объезжая скопившиеся машины на их пути.
– Ну а сейчас у вас всё нормально? – после длительной паузы проговорила Лидочка. – Я имею ввиду – в жизни всё хорошо?
– Да уж, лучше некуда.
И, сделав небольшую паузу, водитель добавил:
– Нет, правда. В самом деле всё замечательно. Работа есть, как видите. Можно было, конечно, «Жигуль»-инвалидку взять, но я прикипел к «Оке».
И он весело рассмеялся.
– А до этого был «Запорожец» ушастый. Вот. А насчёт остального, тоже всё путём – живу в коммуналке. Да-да, они ещё сохранились. Зато живу отдельно, и никто мозги не парит.
– Что значит «парит»? – спросила Лида.
– Парят – это значит, ты никому такой не нужен. Ни близким, ни дальним родственникам. Ни, тем более, родному государству. Это значит, что никому не объяснишь, что ты, здоровый мужик, в бою потерял свои ноги за них, ведь они меня туда не посылали. Потому что в их дом никто не вторгался, и они меня не умоляли, чтоб я защитил их, как это было в Великую Отечественную войну. Тогда тоже были тысячи калек, но они гордились этим, и их почитали за это. Вот что обидно. Я не ною о судьбе, но мне в триста раз было бы легче, если бы мне вслед смотрели не с укоризной или в лучшем случае с жалостью, а хотя бы с пониманием.
– Как вас зовут? – проговорил Егор Иванович.
– Да Василием всю жизнь кличут.
– А по отчеству? – не унимался Егор Иванович.
– Да ладно, товарищ генерал, мала сошка, чтобы вы меня ещё по батюшке называли.
– Ну а всё же?
– Иванович, Василий Иванович, как Чапаев.
– Ну что ж, Василий Иванович, выходит, мы с вами фронтовики. И не смотрите, что я генерал. Генералом я после войны стал, а так почти всю войну тоже на пузе пропахал. Правда, хоть и не стал калекой, как многие, но не меньше вашего повидал подленьких душонок, негодяев и карьеристов, которые очень живучи. Они и в ваше время проросли. Вот хотя бы взять недавнего генерала в аэропорту. Ведь ещё совсем молодой мужик, а какой чванливый, и разжирел, как боров, на казённых харчах. Скажите, что можно ожидать от такого командира в боевой обстановке? Да он из окопа не сможет вылезти из-за своего толстого брюха. А как он сможет командовать, если у него и мозги салом заплыли.
После последних слов Лидочка и водитель дружно и долго смеялись.
– Ну ты хватил, дед. В мозгах жир не откладывается, – продолжая смеяться, сказала Лидочка.
– Откладывается, ещё как откладывается, милая барышня, – тоже продолжая смеяться, ответил Василий. – Взять хотя бы моего двоюродного брата Петьку, он сейчас предприниматель, чулки женские выпускает. Так вот, он до сих пор не может понять, как моя машина без педалей ездит. На его «Мерсе» всё не так.
Хохотнув, Василий серьёзно добавил:
