Больше трех недель я провел в больнице, не самые лучшие воспоминая об этом. Случалось так, что я просыпался ночью с тревогой, и казалось, что моя нога на месте и она чешется. Меня бросало в пот от испуга, ведь решившись дотянуться до нее, я вспоминал, что произошло с ней на самом деле. Парень из соседней палаты сказал, что это фантомные боли, и они будут долго еще навещать меня. Отец говорил мне, что жизнь продолжается и не нужно устраивать из этого огромную трагедию, ведь у меня есть руки и голова, а при помощи них можно многого достигнуть. Несмотря на его подбадривающие речи, я плакал по ночам, когда никто не видел и не слышал меня. Мне дали кресло-каталку, я сам уже мог садиться в него, без чьей-либо помощи. От безделья я катался по коридору. Вот и сейчас я решил этим заняться. Я выехал в коридор и прокатился до дежурного, развернулся и поехал в обратном направлении. Вдруг я почувствовал, что меня кто-то катит, теперь не требовалось усилие моих рук. Повернувшись, я увидел Даниэля. Слезы побежали у меня из глаз. Это была наша первая встреча после операции. Без слов он провез меня по коридору и заехал в мою палату. Он остановил мой экипаж посередине, а сам сел на стул.
– Здравствуй, Макс, – с небольшой дрожью в голосе сказал Даниэль.
– Привет, Даниэль, – вытирая слезы, сказал я.
– Как тебя здесь кормят?
– Если честно, отвратительно, хочу домой.
– Подружился с кем-нибудь здесь?
– Да, обзавелся парой новых знакомых, но их уже выписали.
– Тебя тоже скоро выпишут, еще не больше двух дней, так твой отец сказал.
– Правда?
– Правдивей быть не может.
Разговор, откровенно говоря, у нас не клеился. Мы чувствовали нечто такое, что нас сковывало, и нам надо поговорить об этом.
– Даниэль, я ведь не смогу теперь стать пилотом, как мечтал?
Даниэль пустил слезу и сказал:
– Ты сможешь стать кем угодно.
– Это не правда, я ведь теперь инвалид, – возразил я, и слезы покатились по моим щекам.
Даниэль пододвинул стул, на котором сидел, поближе ко мне. Теперь мы сидели напротив друг друга, в расстояние вытянутой руки. Тяжело вздохнув, он начал говорить.
– Послушай, Макс, жизнь иногда дает нам удар под дых или пинок под задницу. У каждого из нас бывают разные ситуации. Нам лишь остается принять это и идти дальше. Главное – не дать себя сломить. Откровенно говоря, теперь ты не сможешь быть как все, ты будешь выделяться, с не самой лучшей стороны. Многие вещи ты не сможешь теперь делать. Но пройдет время, и ты окрепнешь, ты должен быть сильным, не дай сломать твое внутреннее «я». Ты понимаешь, о чем я?
– Да, постараюсь быть сильным, – вытирая слезы с глаз, сказал я.
– Макс, я не скажу тебе не плачь, потому что слезы не всегда плохо. Но постарайся, чтобы другие не видели их, хорошо?
– Да, я понял тебя.
– Скоро твои родители приедут, – резко сменил тему Даниэль, как будто этого разговора и не было.
– А почему вы не вместе?
– Я решил приехать пораньше. У твоего отца сегодня какое-то дело в суде, а твоя мама ждет его в машине. Они в суде с самого утра. После обеда должны приехать.
– У меня как раз сейчас обед по расписанию, отвезешь меня в столовую?
– Глупости, – сказал Даниэль и сделал такую гримасу, как будто его тоже заставляют кушать невкусную больничную пищу, – я привез целый пакет вкусной еды, она специально для тебя. Сам готовил. Давай налетай, а я тебе помогу. Помогу скушать это все.
Я подкатился к столу, Даниэль занялся сервировкой стола из того, что было. Через некоторое время на столе появились несколько салатов, запеченная курица и фрукты. Должным образом, надо признать, Даниэль умеет вкусно готовить. Пока мы кушали, к нам в палату зашел дежурный врач, он только поздоровался с Даниэлем и вышел. Видимо, он понял, что я не приду на обед. Мы только улыбнулись. С обедом было покончено. Мы откинулись на спинки стульев. В этот момент зашла Шани Андерсон, и за ее спиной стоял дежурный врач.
– Молодой человек, между прочим, у этого мальчика строгая диета, – с порога начала свой монолог Шани. – Вы кто такой? Почему без разрешения кормите ребенка чем попало. Вот уедет он домой, и кормите его, чем захотите, а здесь больница, и здесь я требую соблюдения всех правил по уходу за больными. Чего вы молчите? Может, скажете уже что-нибудь?
Даниэль сидел с таким взглядом, как будто его поймали за преступлением: кражи мандарин на рынке в количестве двух штук. Ему было так неловко, что он даже отвернулся в окно, после первых слов доктора Шани Андерсон. Когда Шани закончила, он повернулся на нее и застыл. Шани, в свою очередь, открыла рот, и взгляд ее был удивленный. Через пару секунд она взяла себя в руки и попросила дежурного врача выйти.
– Здравствуй, Даниэль, – с улыбкой сказала она.
– Здравствуй, Шани, – с милой улыбкой сказал Даниэль.
– Что ты здесь делаешь?
– Это мой племянник. Как ты думаешь, что я тут делаю?
– Я даже не знала, что это твой племянник, – с сожалением сказала она.
– Что-то не так? – подозрительно спросил Даниэль.
– Нет, что ты. Просто не ожидала тебя увидеть здесь.
– Шани, у меня к тебе серьезный вопрос.
– Какой же?
– Мы можем пообщаться наедине?
