– Я бы рад ошибиться, – пожал плечами Нотт. – Но близнецы свои придумки на грязнокровках пробуют, Персик, сучонок, по слухам в Министерство метит. А тебе Дамблдор назначил в друзья единственного из рыжих уёбков, кто обещает стать неплохим боевиком. Кстати, вот тебе преимущество универсалов перед одарёнными. Забини, будь их целая сотня, в зельеварнях осядут все до одного. А так детей можно пристроить всюду. Пусть не первые, зато везде.
– Как тараканы, – фыркнул Малфой. – Куда ни плюнь.
– Молчи уж, – махнул рукой Нотт. – Твой папаня и в одиночку успевает всюду свой нос засунуть.
Гарри чудом успел поймать Малфоя за воротник пижамы:
– Драться – в фехтовальный зал. А это моя кровать. Не желаешь отсюда вылететь, сиди смирно и огрызайся вежливо.
– Хорошо, Гарри, – прохрипел Драко, с ненавистью смотря на скорчившихся от хохота однокурсников. – Фехтовальный, так фехтовальный.
– Поттер, ты прирождённый миротворец, – простонал Блейз, утирая выступившие слёзы. – Чуть что – марш из кровати!
Нотт опять заржал и простонал, держась за живот:
– Я тебя уже люблю, Поттер. Надоест Малфой, обращайся.
Гарри запунцовел и закрыл лицо ладонями:
– Ненавижу вас, пошляки несчастные. Все валите отсюда.
Ответом ему был новый взрыв хохота.
Гарри тяжко вздохнул и опять раскрыл «Физиологию». Хоть вообще ничего не говори, обязательно всё наизнанку вывернут, бессовестные слизни.
– Я понял, – мстительно сказал он. – Уизли и впрямь оболгали. Они не Предатели крови, а…
– Они просто предатели, – без улыбки сказал Нотт. – Плохо, что ты не волен отказаться от этого знакомства. Будь осторожен и не прячься от Флинта с Ургхартом.
Гарри нахмурился и промолчал. С Флинтом, вонючим троллем, он больше ни единым словом не перемолвится. После случая с этим дурацким зеркалом Гарри едва вымолил прощение у Невилла с Гермионой, наслушался от Уизли нотаций вперемешку с руганью и вытерпел весьма непростую беседу с Дамблдором. После выматывающей душу аудиенции у директора, Снейп привёл его в свой кабинет, усадил на стул, долго молчал и тёр виски, мрачно поглядывая на Гарри.
– Вечная проблема с пикси, – наконец сказал декан непривычно грустно, – убивать их не за что, но терпеть рядом невозможно. Умоляю вас, мистер Поттер, образумьтесь. Классы, библиотека, гостиная Дома и спальня первого курса – больше я нигде не желаю вас видеть. В Больничное крыло вы будете ходить только в моём сопровождении.
Гарри вылетел из кабинета в слезах. Можно подумать, это он устроил гадкий спектакль с «покушением» и ударил девочку! Тем не менее, он заработал выволочку, а Ургхарта и Флинта наградили тридцатью баллами. Эта слизеринская справедливость так обидела Гарри, что он на следующий же день в библиотеке помирился с Гриффиндорским трио и безропотно согласился на субботний визит к Хагриду.
Но даже пребывая в «растрёпанных», как выражалась мама, чувствах, Гарри наотрез отказался от вылазки в Запретный коридор.
– Уизли, сколько можно, – с досадой ворчал он, – мы триста раз это обсуждали. Цербер опасен. Я не хочу, чтобы кто-то из нас погиб в зубах у дворняги-мутанта.
– А если найдётся способ обойти цербера?
– Найдётся – поговорим.
Теперь после обеда придётся тащиться к Хагриду. Рассказы про «папку и мамку» нагоняли на Гарри тоску, а байки про хагридовых «зверушек» – злобное недоумение. Невоспитанный и трусоватый пёс Клык, завидев Гарри, каждый раз разражался визгливым истеричным лаем и забивался куда-то под хагридову лежанку, а Гарри мечтал притащить сюда умницу и бойца Злыдня и показать Хагриду, как должны себя вести настоящие собаки.
Однако из-за «зеркальной» истории Гарри чувствовал себя виноватым и намеревался мужественно перетерпеть пару часов непрерывных укоров, хотя от обвинений в общении со слизеринцами его уже тошнило.
Гарри тяжко вздохнул. Два месяца полного бойкота проехались по его мозгам сильнее, чем он сам думал. Теперь он регулярно ловил себя на горячем желании никогда больше не ссориться со змеиным домом. Но с Флинтом он разговаривать не будет ни за что, пусть хоть камни с неба!
– Поттер, не дуйся, – Нотт опять улёгся на спину, взмахом руки выдернул из-под Блейза подушку и сунул себе под голову. Забини возмущённо затарахтел что-то по-итальянски, на что Нотт только ухмыльнулся: – По-английски, будь добр, я эту твою тарабарщину не понимаю.
– Пожалуйста, Гарри, – Малфой даже шёпотом исхитрялся тянуть гласные, – не сердись. Я не буду убивать дракклова нахала здесь, клянусь. Я его в Большом зале отравлю.
– Я всё слышал, – зевнул Нотт. – Поттер, не поощряй его дурные наклонности.
– Хорошо, – согласился Гарри и опять взялся за книгу. Однако он никак не мог сосредоточиться на чтении, думалось о чём угодно, только не о клеточных мембранах.
