Вокруг Николая собирались только люди, его ублажавшие грубой лестью, показывая вид, что они преклоняются перед его умом, глубиной его понимания, его проницательностью и силой его самодержавной воли. Отсюда всеми замеченное свойство царя – он окружал себя одними бездарностями, в лучшем случае – посредственностями.
Известна история поиска им нового министра внутренних дел. Наметив двух кандидатов – Сипягина и Плеве, Николай решил поинтересоваться мнением о них у Витте. Тот дипломатично отметил у Сипягина недостаточную подготовленность, а у Плеве отсутствие убеждений и совершенную беспринципность. Зная, что мнение Победоносцева почти всегда противоположно мнению Витте, царь попросил и его дать оценку намеченных кандидатов. Более прямой Победоносцев сказал без дипломатии: «Сипягин – дурак, а Плеве – подлец». Любопытно, что получив единое мнение людей, во всем остальном друг с другом несогласных, Николай назначил на этот пост обоих: вначале Сипягина, а после его гибели Плеве.
Николай II и Петр I были прямыми противоположностями в качестве руководителей государства. У Петра была цель – превратить Россию в великую державу, и управление ею было смыслом его жизни, предметом его постоянных забот и размышлений. Ошибался он или нет, другой вопрос. А у Николая никакой программы не было. Он смотрел на Россию как на доставшееся ему по наследству имение. Он и управлял государством так, как чиновник исполняет конторскую должность. Приходил на службу в 9.30, заканчивал занятия к двум часам дня. Через все его царствование красной нитью прошло стремление ничего не отдать из своих царских прав, ничего не упустить из своей собственности, все сохранить и передать по наследству детям. На любые уступки, такие как созыв Государственной Думы, он шел только с большого перепугу, когда его прижимали к стене. Весьма характерны его ответы на вопросы анкетного листа Всероссийской переписи населения, проведенной в 1897 году. В графе о звании Николай написал: «Первый дворянин», а в графе о роде занятий поставил: «Хозяин земли русской».
В первые годы XX века в самих помещичьих кругах возникла идея поделиться с крестьянами частью своей земли, чтобы снизить социальную напряженность в деревне. Проект закона разработал главноуправляющий земледелия и землеустройства Кулер. Он предложил передать крестьянам за денежную компенсацию 25 миллионов десятин государственных и помещичьих пахотных земель. Тем самым он намеревался укрепить крупное землевладение, все более усваивавшее новые интенсивные способы сельскохозяйственного производства. Несмотря на то, что Кулер запланировал взыскание с крестьян огромного выкупа, общей суммой превосходившего платежи, взятого «с мужика» после реформы 1861 года, и наметил к передаче крестьянам только «земли, впусте лежащие, а также земли, обычно сдаваемые владельцами в аренду», Николай решительно воспротивился проекту. На предоставленном ему докладе о результатах обсуждения аграрного вопроса в Совете министров, где прямо было сказано, что «представляется предпочтительным для помещика поступиться частью земли и обеспечить за собой владение остальной землей, нежели лишиться всего», царь поставил свою резолюцию: «Частная собственность должна остаться неприкосновенной».
Казалось, он должен был быть заинтересован в снижении социальной напряженности в государстве, но этот закон мог в будущем затронуть его собственные интересы. Ведь Николай был крупнейшим в России землевладельцем, и если сегодня речь зашла о пустоши, то завтра она могла пойти о земле частной. Поставив резолюцию, Николай вслед за ней издал мстительный указ: «Кулера с должности главноуправляющего сместить».
Настоящей страстью Николая было не государство, а его любимая жена и дети. Там, в кругу семьи, протекала его настоящая жизнь, под домашним абажуром, у подола жены, а не за кабинетным рабочим столом лицом к лицу с министрами, которые вводили его в курс дел империи. Недуги, которыми страдала Александра Федоровна, в глазах Николая были существеннее, чем болезненный невзгоды России, а чаепитие с ней важнее, чем прием министра. Царю приходилось прилагать усилия, чтобы вытаскивать себя из уютного, мирного семейного очага и облачаться в тяжелый мундир государственных обязанностей.
