Провокации сработали и в этот раз, хоть и не совсем так, как рассчитывали зачинщики. Жизнь в пригороде несколько отличалась от жизни в центре — хотя бы тем, что все друг друга знали практически с детства. Да и оружия в коттеджах было чуть побольше, чем в городских квартирах. Неудивительно, что появление каких-то отморозков вызвало отнюдь не разборки между соседями, а появление патрулей, состоявших из местных жителей. И в руках у патрульных были вовсе не черенки от лопат… Очень быстро приезжих лихачей стали встречать не пустынные улицы и запуганные жители, а ружейные и автоматные залпы. Собственно, ночные набеги достаточно быстро прекратились, однако во время последнего и произошла трагедия.
Один из «соседских» патрулей, в составе которого был и Дэвид Грэй-старший, заметил несколько незнакомых электромобилей. Несмотря на вполне очевидные цели гостей, их попытались сначала просто остановить для проверки. После того, как машины проигнорировали требования, зазвучали первые выстрелы. Один из пришельцев уткнулся в кювет с пробитыми шинами, двое других вернулись за собратом и, вскоре в ночи завязалась нешуточная перестрелка. Поначалу «гости» отстреливались из ручного оружия, но ряды патрульных быстро увеличивались и в местных полетели те самые бутылки с зажигательной смесью. Одна из таких угодила в укрытие отставного полицейского, окатив ему голову и плечи полыхающей жидкостью.
Большая часть отморозков была уничтожена, оставшиеся сданы в руки припозднившейся полиции, а Дэвид Грэй-старший скончался по пути в больницу. И самое отвратительное было в том, что задержанные молодые люди спортивного вида с короткими стрижками и армейскими замашками были очень быстро переведены в один из центральных участков по прямому приказу Главы Департамента полиции «для детального и тщательного расследования», после чего самым загадочным образом исчезли. Именно этот факт мучил Ходынкова больше всего, заставляя постоянно отводить взгляд при виде мрачного лица помощника.
— Ты меня тоже не одобряешь? — наконец не выдержал Глава Департамента водных ресурсов.
Джейсон оторвался от мелькавших в окне электромобиля картин и перевёл глазана начальство. Некоторое время он сверлил Ходынкова тяжёлым взглядом, после чего произнёс:
— Знаете, что сказала мне жена после того, как узнала о гибели отца?
Учитывая, насколько риторическим был вопрос, Михаил Семёнович просто покачал головой.
— Она сказала: «Он был прав, а я — нет. Говно надо убирать».
Наблюдая за откровенным замешательством собеседника, Джейсон вдруг ухмыльнулся, на секунду став тем самым добродушным великаном, каким был в недавнем прошлом.
— Когда я учился в школе, то был одним из самых ярых бойцов в бригаде, — задумчиво начал он, вновь отвернувшись к окну. — Точнее, нас было трое: я, Шурик и Миша. Учителя называли нас «Атос, Портос и Арамис», но эти клички так и не прижились. Для всех мы были Танк, Бэтер и Рыба. Называли друг друга «брат», чтили Кодекс и готовы были навешать любому чужаку, кто криво на нас посмотрит. Не знаю, чем бы это всё закончилось — скорей всего, вместе и пошли бы в полицию, служили бы в одном отделении и скорей всего, сейчас бы вместе стояли на одной из баррикад. Но однажды в одной из драк мне так сильно настучали по организму, что я чуть не откинул копыта. Ребята с трудом дотащили меня до больницы, где я в первый раз увидел Панацею…
Михаил Семёнович поерзал в кресле, устраиваясь поудобней. Не то чтобы его очень сильно заинтересовала история знакомства Джейсона с женой, но перед предстоящей встречей она как нельзя лучше подходила для того, чтобы расслабиться и выкинуть из головы все тревожные мысли. Да и мутанту определённо следовало выговориться…
— …Я почти год добивался её расположения. Караулил возле больницы и дома, оставлял букеты на пороге, искал оригинальные и необычные подарки. Даже стихи писать пробовал. И когда Пани наконец сдалась, она поставила мне условие — никаких больше драк. Никаких бригад, никаких рейдов, никаких «пробил с ноги» и «влетел с разбегу». «Насилие — это удел варваров. Цивилизованной человек способен разрешить все конфликты с помощью слов!» — твердила она. В эти моменты Панацея один в один становилась похожа на тёщу, — внезапно с грустью ухмыльнулся Грэй и замолк, погрузившись в воспоминания.
— Хорошие слова, — хмыкнул Ходынков. — Сейчас нам всем не помешало бы последовать этому совету.
Джейсон покосился на советника, но не стал никак комментировать, просто продолжив свою историю:
