Глядя на физиономию епископа, которая в данный момент выражала только сочувствие, советник чуть не задохнулся от ярости — Ручкин ударил по самому больному. В отличие от жены, тестя и тёщи, которые целиком и полностью поддерживали Ходынкова в его действиях, родные мать и отец, которых он считал разумными и добропорядочными людьми, его резко осудили. Практически с самого появления «Чистоты Господней» в городе, они стали верными прихожанами этой церкви, не пропуская ни одной воскресной службы. После нескольких весьма резких разговоров об идеях, которые святоши в коричневых рясах несли в народ, Ходынков-старший попросту отказался говорить с сыном, пока тот не выбросит из головы «весь этот либерастический бред о правах мутантов». Зато мать, пытаясь примирить своих мужчин, теперь постоянно названивала ему и занудно вещала про «человека, чистого и душой, и телом».
— Дела моей семьи вас не касаются! — наконец ответил Михаил Семёнович, кое-как справившись со своими чувствами.
— Конечно, конечно! Я никоим образом не хотел вас обидеть! — приторно улыбнулся епископ. — Что ж господа, всем приятного и продуктивного вечера. Надеюсь, вам удастся решить то небольшое недоразумение, которое возникло в городе.
С этими словами Ручкин поднялся из-за стола и направился к дверям. За ним шагнули два молодых человека в простых рясах. Ростом и шириной плеч оба значительно уступали Джейсону, но глядя на их движения и настороженные взгляды, которыми они постоянно сканировали зал Совета, мало кто сомневался, что каждый из братьев и в одиночку способен накостылять гориллоподобному секретарю.
— Ну что, теперь ты доволен? Можем начинать? — ехидно поинтересовался Дикенсон, дождавшись, пока за епископом захлопнутся двери. Предыдущая сцена его крайне развеселила и привела в благодушное расположение духа, как, впрочем, и всех остальных советников. За исключением, разве что, Лыковой…
— Вполне, — кивнул Ходынков.
— Отлично! Тогда давай заканчивать этот балаган, — хмыкнул мэр и, подавшись вперёд, хищно уставился на оппонента. — Понимаю, ты метил на моё место и поэтому взбаламутил мутов. Хороший, ход, не спорю. Уверен, что на следующих выборах ты спокойно обошел бы меня с большим отрывом. Но!
В этот момент Дикенсон погрозил пальцем сопернику, словно нашкодившему мальчишке:
— Твоя затея не удалась! Поэтому будь любезен, прикажи своим людям сдать оружие, убрать весь мусор с улиц и вернуться на рабочие места. А мы уж с тобой договоримся полюбовно, раз твоё место тебя просто так не устраивает. Налоги на воду поднимем, к примеру, или еще что-нибудь…
С чувством легкого удивления Ходынков уставился на мэра. Затем удивление постепенно сменила брезгливость. «Неужели он и вправду думает, что дело исключительно в деньгах и власти?» — подумал он, но вслух, с некоторой ехидцей, ответил:
— Я всего лишь избранный представитель народа, Алан. Я не могу «приказать».
— Господи! Ну почему ты вечно цепляешься к словам! — закатил глаза мэр. — Ну попроси, тогда. Убеди, уговори, уболтай!
— И на каких же условиях им предлагается сдать оружие?
— Я знал, что ты разумный человек, — обрадовался мэр и повернулся в сторону генерала Ли. — Питер, как считаешь, какие мы можем выставить условия?
— Думаю, жестить не надо, — пожал плечами тот. — Заведём на всех уголовные дела, особо опасных осудим и расстреляем, а на остальных повесим штрафы и исправительные работы. Уилсона отругаем и простим, а Макгрегора отправим на заслуженный отдых. Засиделся старикашка в Совете, пора и честь знать.
— Боюсь, никто не согласится, — сухо возразил Ходынков. — Люди знают свои права, а ты сейчас предлагаешь их даже не нарушить, а попросту проигнорировать.
— Господи! Какие люди? Это же муты! Сброд! Извращение в глазах Бога! — с каким-то нездоровым огнём в глазах воскликнул Дикенсон. — Кстати, я даже благодарен за твоё участие в этом деле. Мы боялись, что мутанты сорвутся и пойдут бузить, но ты их удержал. Зато теперь у нас есть повод немного подрихтовать Свод Законов и запихнуть этих животных туда, где им самое место. Огородим им район и пусть сидят там, вдали от нормальных людей. Но если хочешь, можешь себе оставить свою ручную обезьянку.
— Миша, что ты ломаешься, как целка, — вдруг холодно бросила Митчелл, до сих пор делавшая вид, что внимательно слушает комплименты Главы Департаменты промышленности. — Будь уже мужиком и признай тот факт, что ты обосрался. Сейчас тебе дают шанс выйти из положения в чистых штанах — воспользуйся им. Либо сдохни в том дерьме, в которое сам себя посадил.
— Алан, ты сейчас серьёзно? — растерянно произнёс Ходынков, всматриваясь в собеседников. Он постепенно начал прозревать и этот процесс оказался весьма болезненным. В голове всплыли слова, сказанные Джейсоном в машине: «Все, кто хотел, вполне явно показали себя. Либо покажут в самое ближайшее время».
