Над площадью вновь раздались бешеные овации.
— Второй указ — провести тщательное расследование нападение на Дом Совета. Организаторы и исполнители будут осуждены по всей строгости закона и приговорены к смертной казни!
Опять одобрительные крики и аплодисменты. В сторону тех мутантов, кто еще стоял на ногах, вновь полетели камни и бутылки.
— И третий указ! — отчеканил Лайкин, после того, как толпа поутихла. — Как вы знаете, из-за острой нехватки сотрудников полиции, не так давно нам пришлось возродить Народный Патруль. К сожалению, людей всё еще катастрофически не хватает, а обстановка продолжает ухудшаться! Поэтому, в силу обстоятельств, я вынужден ввести Народный Патруль в ведомство полиции, тем самым придав этой организации официальный статус. Все участники Народного Патруля получат экипировку и оружие из полицейских арсеналов, а по итогам службы им будет выплачена заработная плата. По окончании кризиса, желающие смогут поступить на полицейскую службу без каких-либо экзаменов и собеседований!
На этот раз Лайкину пришлось ждать довольно долго — толпа восторженно вопила, потрясая кулаками и выкрикивая что-то угрожающее в сторону мутов. Некоторые даже попытались пробиться сквозь оцепление, чтобы немедленно свершить правосудие над «преступниками».
— Друзья мои! — продолжил советник, дождавшись относительной тишины. — На этом всё! Но прежде, чем я уйду, прошу обратить внимание на стенды, которые стоят позади вас. Возле этих стендов вы сможете записаться в ряды Народного Патруля и помочь городу выстоять в эти трудные времена! Возможно, именно вы станете тем героем, кто оградит нас, простых жителей, от угрозы мутов!
После этих слов, под восторжённые вопли и крики, Лайкин покинул трибуну. Мутантов увели с помоста и погрузили обратно в автозак, а толпа начала неспешно рассасываться, бурно обсуждая полученную информацию. Возле стендов Народного Патруля выстроились огромные очереди…
Лагерь мутантов всё это наблюдал по TV — новое руководство города не считало нужным скрывать свои действия, транслируя утренний митинг с нескольких камер. В течение дня резко увеличившийся в численности Народный Патруль разводил новые отряды по блокпостам, а вечером, в 19:10, началась первая атака.
В отличие Конгломерата или Республики, которые могли себе позволить содержание регулярной армии, Вольные города были подобны древнегреческим полисам[4]. У каждого были свои полицейские силы, охраняющие порядок в городе и на подконтрольных территориях, но в случае глобальных разборок ставка делалась на отряды ополчения. Соответственно, практически любой человек на вольных землях умел обращаться с оружием и Сити в этом плане исключением не был.
В какой-то момент казалось, что силы противоборствующих сторон равны. За каждый лагерь сражались полицейские. И там, и там бились за идею. У всех хватало оружия, в том числе из полицейских арсеналов. Да, хомо оказалось больше, но им приходилось атаковать, а значит — терять больше людей.
Однако, несмотря на ожесточенное сопротивление, вскоре первая линия обороны оказалась прорванной во многих местах. Виной тому оказались чрезмерно боевые монахи в коричневых рясах. Очень странные монахи. Исключительно мужчины в возрасте до сорока лет, коротко стриженные, спортивного телосложения, умело обращающиеся с оружием любого вида. При этом экипированы не хуже, а иногда и лучше полицейских — на свободные рясы были надеты легкие полимерные бронежилеты, на головах шлемы армейского образца, на ногах тяжелые ботинки, а в руках у многих были лазерные карабины и даже гауссовки. Переговаривались братья с армейской лаконичностью, в горячке боя иногда срываясь на какой-то незнакомый язык, который никто из горожан, изучавших в школах русский и английский, узнать не мог.
К десяти вечера бой стих и только редкие выстрелы снайперских винтовок разрывали ночную тишину. Атакующим удалось выбить мутантов с первой линии баррикад, но, несмотря на активную помощь «монахов», они понесли огромные потери. Растерявшиеся от ожесточенного сопротивления, силы Патруля откатились от второй линии обороны, дожидаясь утра.
На следующий день, перегруппировав силы, хомо вновь пошли в атаку. На этот раз Патруль держался позади, а вперед, под прикрытием снайперов и оставшихся броневиков, пошли полицейские и «монахи». Обороняющиеся ответили редкими выстрелами из РПГ и массированным огнём из ручного оружия. Стихшее было противостояние вновь вошло в активную фазу…
Хлипкая деревянная дверь, поставленная в убежище взамен когда-то демонтированной металлической а ля «сейфовая», распахнулась от резкого рывка и в помещение влетели тёмные фигуры. Грохнуло несколько выстрелов, с потолка посыпалась штукатурка и бетонная крошка.
— На колени!
— На колени, сука!
— Руки за голову!
Вскочивший со стула Саймон получил резкий удар прикладом в челюсть и упал на пол. Сквозь звон в голове смутно пробивались женские и детские крики. Еще несколько выстрелов, чей-то глухой стон.
— Грабли за голову! Не рыпаться!
Каким-то чудом рядом оказалась мать, ощупывая лицо подростка.
