Вновь вспыхнула суета. Большинство пряталось в закоулках убежища, в то время как люди с оружием подтянулись к входу, занимая наиболее удобные для стрельбы позиции. Старик продолжал напряженно всматриваться за угол, а затем вдруг шандарахнул из дробовика.
— А ну стоять! — гаркнул он. — Кто идёт?
— Свои, б. дь! — донёсся приглушенный ответ. — Вы там с ума посходили, что ли?
— Тут уже одни такие «свои» заходили — больше не надо, — парировал часовой. — Чем докажешь?
— Из Грэев кто-нибудь есть? — раздражённо поинтересовались сверху.
Старик растерянно оглянулся и вздрогнул, наткнувшись на мёртвый взгляд Саймона.
— Это Михаил Борисович, полицейский, — равнодушно сказал подросток. — Пустите их.
— Спускайтесь! — После некоторого колебания разрешил дед и добавил: — Только без глупостей.
Спустя несколько секунд в дверном проёме показалась приземистая фигура Борисыча.
— Что у вас тут про… — начал было он, но тут же осекся, коротко выругавшись.
— Я же говорю, «свои» заходили, — хмыкнул часовой.
Отпихнув стоявшего на пути старого друга, в убежище спустился Александр. Чешуйчатый мутант с тревогой обвёл взглядом помещение, словно выискивая кого-то. Наткнувшись глазами на Саймона, он растянул было рот в облегченной улыбке, но в следующее мгновение резко изменился в лице. Шатающейся походкой Рыба подошёл к телу Панацеи и опустился на колени.
— Прости меня, Пани — я опять опоздал, — прошептал он, с нежностью касаясь щеки погибшей женщины. — Опять.
Глядя, как по щекам мужчины текут слёзы, Сай всё понял. Почему, несмотря на крепкую дружбу, отец перестал общаться с Александром, почему родители никогда не упоминали о нём, почему даже Борисыч, который часто бывал у них в гостях и обожал потрепаться, ни разу не заикнулся о третьем члене школьной бригады… Однако это знание уже никак не затронуло оборвавшихся струн в душе. Поэтому они так и сидели молча, пока спустившиеся дружинники общались с людьми и осматривали тела уничтоженных боевиков. Лишь спустя полчаса Михаил подошёл к другу и тронул его за плечо:
— Саша!
— Отвали Бэтер, — глухо отозвался мут.
— Посмотри сюда, — терпеливо произнёс Борисыч и сунул под нос напарнику газовую гранату, один из тех, что люди сняли с тела псевдомонаха.
Александр нехотя перевёл взгляд и некоторое время равнодушно изучал цилиндрик с двумя чёрными полосками и непонятными символами на незнакомом языке. Затем мутант встрепенулся.
— Это же БОВ[5]! — с яростью прошипел он, поднимая глаза. — Где они вообще его взяли?
— Хороший вопрос, но несвоевременный, — буркнул Михаил. — Сейчас нужно срочно уводить людей и предупредить штаб. Хрен знает, сколько еще ДРГ[6] шароё…ся сейчас по округе.
— Бэтер, они же всех тут травануть хотели! — повысил голос Рыба, вставая с колен. — Стариков, женщин, детей! Всех!
— Не ори! — рявкнул в ответ Борисыч. — Я понял уже. Поэтому соберитесь оба — мы уходим.
Похоже, команда «собраться» относилось исключительно к ним двоим — всё остальное население убежища уже потихоньку образовывало колонну возле выхода. Неподалеку с угрюмым видом стоял Дэвид-младший, который пришёл за братом и наверняка слышал всё сказанное. Впрочем, на его лице это никак не отразилось. Разве что желваки пошли по скулам, да в глубоко сидящих глазах мелькнул нехороший огонёк.
Наклонившись над телом матери, Саймон тихо прошептал:
— Я не знаю, кто из вас был прав, ты или дедушка — вы оба умерли. Но я думаю, что прав был он. И его, и тебя убили плохие люди, желавшие нашей смерти. А мы убили их. И выжили. Я знаю, что виноват перед тобой, ведь ты погибла спасая меня. Но если бы я не напал на того человека, они убили бы нас всех. Прости меня. Я знаю, ты будешь ругаться, но я не позволю им убить Дэвида и Наташу. Даже если мне придётся перерезать их всех, я не дам им этого сделать… Прости меня… Прощай…
Сглотнув горький комок, подросток наклонился и поцеловал мать в лоб. Затем резко поднялся и неуверенной походкой зашагал к стоявшим у входа людям. Его глаза остались сухими — слёз больше не осталось. Были только пустота в груди, холодная ярость и принятое только что Решение. Проходя мимо брата, он коротко кивнул и тот зеркальным отражением шагнул ему навстречу. Дэвид тоже хотел попрощаться с матерью…
Путь до третьей линии баррикад занял более двух часов и к счастью, прошёл без лишних приключений. Идти пришлось дворами, постоянно вздрагивая от малейшего шороха, но на пути им так никто и не встретился. Всё это время Сай тащил на закорках сестру. После того, как они попрощались с мамой, Нат не произнесла ни звука, уткнувшись лицом ему в шею. Казалось, что она даже заснула, но парень знал, что это не так — его левое плечо было насквозь мокрым от ее слёз.
