Он пригляделся и с изумлением осознал, что тонул там не один. Рядом тонул кто-то ещё. Девушка, чьи волосы переплетались с водорослями, как у русалки. В отличие от Лексона, её глаза были закрыты. Она не знала, что они там вместе.
Когда люди умирают, куда деваются их воспоминания? Неужели исчезают вместе с ними?
Несколько дней назад не стало миссис Беккер. В то утро я услышала тревожную беготню в коридоре и вышла из комнаты. Мишель уже был в её спальне, это он обнаружил её. Уж не знаю, как он почувствовал. Он сидел у изголовья кровати и держал пальцы на её запястье. Я помню, как отшатнулась и выбежала оттуда. Было что-то отталкивающие в его равнодушном взгляде и в том, какой живой выглядела она. Я снова вспомнила рассказ Питера про смерть бедняжки Люси Брекк. «Она просто лежала там, как живая, словно не подозревая, что умерла».
Через два дня нам сообщили, что у Беккер был сердечный приступ и Мишель начал готовить похороны. В основном все вопросы он решал по телефону или через Брана, который приезжал почти каждый день. Мы с ребятами слонялись целыми днями без дела, вечером готовили все вместе ужин и до самого отбоя торчали у Питера, слушая его бренчание на гитаре или играя в карты. О её смерти мы почти не говорили. Хотя, без всяких сомнений, каждый только об этом и думал.
Мы с ребятами неторопливо ужинали. Бран уехал совсем недавно. Мишель не высовывался из своей комнаты.
— Нам завтра обязательно быть на похоронах… Во всём чёрном? — спросила Аня, тоскливо отодвинув от себя тарелку с недоеденными спагетти. Мне показалось, что сначала она хотела закончить вопрос на три слова раньше.
— В Азии у многих народов цвет траура — белый. Так нам с братом сказали на экскурсии в Камбоджи, — непринуждённо пожал плечами Питер.
— Если учесть любовь миссис Беккер к чёрной одежде, это будет даже данью памяти, — сказала я. — Кстати, думаю, нам стоит подготовить комнаты для гостей. Вдруг завтра приедут друзья и родственники Беккер?
— Мишель бы предупредил нас.
— Я бы не была так уверена, Пит, он всё ещё не соизволил уточнить даже время начала церемонии.
— Да, такими вещами он себя не утруждает, — заключила Аня, тяжело вздохнув.
Вымыв посуду, мы всё же разбрелись по гостевым комнатам, чтобы убедиться, что они готовы. А я заодно отыскала своего «висельника». А потом сразу же отправилась к Питеру.
— Ты так и не поговорил с Мишелем, да? — с порога спросила я.
Питер уже переоделся в обычную одежду и развалился на кровати в обнимку со своей дурацкой гитарой.
— Не самое подходящее время, — пропел он, перебирая струны.
— Ох, лучше бы ты дальше гадал на картах.
— Я личность многогранная… — снова провыл он.
— Сдаётся мне, не так уж ты и переживаешь за Мишеля, Бран ведь каждый день к нему наведывается.
— Мне кажется, — начал шёпотом Питер, отбросив шутовство и гитару, но договаривать не стал, потому что в дверях появилась Аня. А мы оба знали, как ей не нравится эта тема.
Она как-то слишком странно скрестила руки и молча прошла к окну.
— Ладно, — потёр руки Питер, — чем сегодня займёмся? Как бы я хотел заказать пиццу, открыть банку пива и засесть с приставкой у телека… Но будем реалистами.
— Вообще-то… Я лучше высплюсь сегодня. Завтра будет тяжёлый день, — нервно бросила Аня и пошла обратно к двери.
Я, может, и не мисс Марпл, но в чём было дело, догадалась быстро. Хоть и не так быстро, как должна была бы.
— Это я лучше пойду к себе. Ума не приложу, в чём завтра идти на похороны. Нужно решить.
Так как моя чёрная водолазка давно аккуратно висела на спинке стула, заняться на самом деле мне было нечем, поэтому я сразу легла спать.
Скрип не заставил себя долго ждать. Скрежетало так, что у меня сводило зубы. Я сжала кулаки и поклялась, что завтра же заставлю Мишеля отпереть эту чёртову дверь.
Куда же исчезают воспоминания людей после их смерти?
Утром я непривычно долго стояла у зеркала в ванной, вспоминая увиденный сон.
